Бастион: Хрустальный плен

Мы ведь говорили о странностях, произошедших в прошлом триместре.

Хочу ли я положить голову на колени Вероники? Кощунственно, ставить вопрос таким образом, ведь нужно спрашивать – а изволит ли великолепная Вероника предоставить мне такую возможность?

Изволит и поэтому я хрипло отвечаю:

– Хорошо.

Она моргнула раз-другой, фиалковый пожар приугас, замерцал привычным таинственным светом и председатель робко улыбнулась, словно прийдя в себя. Взаимный румянец украсил нас, девушка вернулась к креслу и лишь после глотка кофе, произносит:

– Я увидела очень интересный след.

В тебя попала так называемая “Истома” – это спонтанное проявление тонкополярной напряжённости нашей планеты. В городах их никогда не наблюдали, да и описываются они, как большая редкость.

Я почти пришёл в себя и со всем усердием решил вникнуть в суть произнесённого, чтобы только не ступать на недавний тонкий лёд.

– А можно как-то иначе описать? – обратился я. – Плохо пока понимаю, что же это такое?

Вероника призадумалась и почти сразу отвечает:

– “Истому” можно сравнить с протуберанцами Солнца.

Это сгусток тонкоматериального поля высокой напряжённости. Если маг вдруг окажется в его центре, то сможет солнце потушить ненадолго! Матус, это просто огромная энергия, сжатая в плотный пучок.

– Ух! Надо же! И такая угодила в меня?! – я весь подобрался.

– Именно! – эмоционально заключила Вероника. – Случай вопиюще низкой вероятности, что я даже подозреваю некую Волю.

Я проникся моментом, ведь если дочь рода Исинн говорит, что теряется в догадках, значит случай воистину уникален.

– А-а… я здоров? Истома кроме этих глюков ничего не сделала?

Девушка заливисто рассмеялась, сменяя и у меня серьёзность на осторожную улыбку.

– То, что ты назвал “глюками”, я вижу постоянно. Это проявления тонкоматериального мира. Мы, маги, можем отсекать спектр усилием воли и жить обычной жизнью, но тот мир всегда был и будет.

Я слушал очень внимательно и внутренне выдохнул.

        – Что же касается воздействия, то всё обошлось.

Признаюсь, я очень заволновалась. Матус, надо было раньше сообщить! – с чувством закончила она.

– Ну, мы же знаешь, скрывали все эти штуки, – откликнулся я, проникнувшись заботой председателя.

– Да, увы, – кивнула она. –  В общем, всё хорошо, последствий нет.

– Спасибо, большое! Я прям успокоился. Правда, есть ещё кое-что… 

– Говори скорее! – с нервным смехом отозвалась председатель. 

– Я задумался об истинной роли Трисмегиста и хочу спросить.