Бастион: Хрустальный плен

На этом моменте жизнь не думала останавливаться и мы пошли к в комнату Светланы. Конечно, после эпической встречи и слов, я невольно впился в обстановку, словно бы доказывая себе, что хозяйка всё же – эталон. С последнего посещения ничего не изменилось, все те же постеры, фигурки героев, полумрак и мебель. Правда, вернулись на место грамоты в рамки – это редакция вручала за выдающийся вклад. По мне, так всё в комнате служит творческому труду за широким компьютерным столом. Здесь уже явственно образовалось и рабочее место Агнии – для этого надо было лишь переместить кучу фанатского хлама.

 

Новый комикс уже отправился в редакцию и скоро многие фанаты, в том числе я, смогут исполнить жгучую мечту последних месяцев. Посмотреть заранее отказался.

– Но почему, Матус? – спросила Света. В глазах я увидел сильные чувства и сразу же встрепенулся.

– Прошу, – спешу с ответом я, – пойми меня правильно – этот шедевр, – показываю на превьюшки в папке, – ожидаем мной больше, чем кем бы то ни было.

Уверяю!

– Так в чём же дело тогда?! – воскликнула комикс-мастер. Тут даже Агния с интересом перевела на меня взгляд.

– Не могу, совесть не даёт, – признался я. – Надо со всеми, хотя бы первую главу…

– Ладно, как хочешь, – уступила хозяйка комнаты.

Неожиданно заговорила Агния:

– Он хорошо сказал, Свет. Это вроде фанатской солидарности, хотя, знали бы они, что Матус тут вытворяет…– возвела очи к небу девушка-ангел.

Светлана замахала руками и воскликнула:

– От твоего “вытворяет” мне жарко становится!

Агния пожала плечами, пока я усиленно запылал щеками.

– Может просто душно тут? Надо окно открыть, – буднично заключила девушка-ангел.

– Точно говоришь, – поспешила распахнуть створки Светлана.

Помимо комикса есть ещё на что посмотреть, причём когда Агния скромно перешла в другую папку и открыла одиноко покоящийся там арт, я чуть не потерял дар речи. Восторг и восхищение наполнили грудь, перехватили горло, а глаза подвели, заблестев от чувств.

Всеми миллионами пикселей, мне светит великолепнейший рисунок, тот самый, что в конце “Рассвета”: утёс, дощатая хижина и фигурка мальчика на фоне грандиознейшего действа. Тысячи граней палитры разлились по небу перед самым восходом светила. Небо исто полыхает задевая уходящий фронт ночного шторма, а успокоившееся море отражает это великолепие, разбавляя лёгкой волной.