Незримая Москва. Светлый Ковен. Волшебство

Зайти на помост, на досках которого огнём выжжена древняя рунная Печать.

А я всё ещё здесь.

Тем не менее, я остановился и вопросительно посмотрел на главу Ковена.

- Я повторюсь, мальчик мой. Но ещё раз прошу тебя быть внимательным к словам. За той дверью за них придётся отвечать жизнью.

Я просто кивнул. Он уже раз пять это говорил.

Я запомнил с первого.

Дед несколько секунд чего-то ждал, потом хлопнул меня по плечу, и мы продолжили спуск.

Тяжелые металлические двери раскрылись при нашем приближении. Это дед их открыл своей волей.

Все разговоры немедленно стихли. На меня с интересом уставилось множество пар внимательных глаз. Оценивающих. Злых. Видящих в моей персоне конкурента.

Я ответил им с вызовом.

Осмотрелся по-хозяйски, завёл левую руку за спину, правую приложил к сердцу и поклонился. Не глубоко. Но уважительно.

По крайней мере, так должно смотреться со стороны. И я приложил к этому все свои актерские навыки. Зря, что ли, в первом классе играл колобка в школьном спектакле?

Между прочим, главная роль! Я за неё однокласснику в ухо дал.

Распрямился и буром попёр вперед.

Ведьмы и ведьмаки расступались в стороны, образуя живой коридор.

Ни звука. Только двойной дробный стук ботинок по паркету. Я иду впереди. За мной, тенью, следует дед.

Спину колют пронзительные, изучающие взгляды. Но мои плечи широко расправлены, осанка идеальна. Меня не напугать. И не сломить.

Прохожу зал насквозь, до упора, и поднимаюсь на невысокий помост, куда ведут три ступени. Встаю в центр выжженной Печати в виде Розы Ветров с рунной вязью символов.

Теперь я выше их. Они все, словно просители, смотрят на меня снизу-вверх.

Ощущаю себя мудрым Каа в окружении бандерлогов. И готов сожрать любого, кто подойдёт. Кто попытается испытать меня.

Дед поднимается и встаёт рядом. Но не нарушая границ Печати. Начинает говорить.

Слова на латыни льются древним песнопением. Отражаются от стен и разносятся по всему залу. Здесь отличная акустика. Его услышат все.

Он приветствует Ковен. Представляет им меня. И почти, как на американских свадьбах, интересуется – есть ли те, кто имеет что-то против моего членства.

Зал торжественно молчит.

Я снова обвожу взглядом лица. Нахожу Славку. Друг стоит между огромным мужчиной-горой – его дядей и Мэри. На симпатичном личике девушке читается недовольство таким соседом, но она терпит. Обязана терпеть. Если Ковен найдёт в этом выгоду и прикажет – быть им женатыми.

Но такого не будет.