Лука, или Темное бессмертие

Без сомнения, призрак Ангела будущего, укрывшегося в тени, который потом наверняка набросился на свою жертву и отключил ее мобильник еще до выкладывания в сеть следующей фотографии. Тщательно просчитанная работа.

На данный момент про Flowizz не было известно ничего, кроме того факта, что она ступала по этой земле тремя днями раньше, а теперь была заперта в резервуаре для воды, стоящем в помещении с бетонными стенами. Они не знали ни ее настоящего имени в реальной жизни, ни адреса. Без сомнения, она жила в Исси-ле-Мулино, но где именно?

Там, где прячется маска, находится обезьяна.

– Мы идем точно по ее стопам. Она проходила здесь в воскресенье.

– У меня это в голове не укладывается. Как можно выставлять собственную жизнь напоказ, все публиковать, даже маршрут своей пробежки, причем в реальном времени? А потом они еще удивляются, что происходят такие вещи. Родители должны бы оберегать своих отпрысков от этого.

– Оберегать? А как? Очень жаль, но к такому миру мы и несемся на всех парах. Технологическое варварство стоит любого другого, и против него мы ничего поделать не можем. Вы, как и я, – мы уже в прошлом. Пока мы держим в памяти даты царствования Людовика Четырнадцатого, наша молодежь учится черпать информацию из Интернета. И вследствие этого их мозг реструктурируется. Все движется слишком быстро, и будьте уверены, что мы знаем про будущее меньше, чем наши собственные дети.

Мир наизнанку, подумал Шарко. Он принялся краем глаза разглядывать Шапелье. Почти такая же высокая, как он сам, держится очень прямо. Обручального кольца нет. Она его заинтриговала, в его представлении она жила без мужчины, но с ребенком, возможно, с двумя. Майор много раз пересекался с ней в Управлении – такую женщину заметишь издалека, – но ничего о ней не знал.

– Хотел бы я понять, что может подвигнуть штатских пойти работать в какое-либо подразделение полиции.

Под зонтиком свет экрана отражался в ее глазах, как в двух темных озерах. Шарко тут же пожалел о том, что подпал под ее обаяние.

– Мой отец был жандармом, рак унес его, когда мне было двадцать лет. Он хотел, чтобы я пошла по его стопам, но я всегда ненавидела насилие.