Лёд и разум

Я замолкла, вспоминая насмешливый взгляд мистера – в памяти неожиданно всплыла его фамилия – Александера. Да он играл со мной! Специально раздражал, молчал, улыбался, вызывал на откровенность! Мерза!..

– Дальше! – соседка не давала мне погрузиться в воспоминания.

– Потом мы ждали решения комиссии. Пришел этот противный тип, блондин, Алекс Айс Александер, сказал, что мы не прошли собеседование, – шаг за шагом прошлое возвращалось ко мне, приближая то, что я так стремилась забыть. – Этот Александер…

– Александер, – глухо произнесла Бобби вслед за мной.

– Ты его знаешь? – я удивленно посмотрела на соседку, борясь с призрачной дымкой, заполонившей мою голову.

– Нет. Я его не знаю, – быстро отозвалась Бобби. – Я его никогда не видела. Я с ним не знакома. Я… впрочем, что это мы обо мне да обо мне? Рассказывай, что было дальше!

– Хорошо, – раз не знала, не видела, не знакома, то чего так волноваться-то? Мои мысли двигались так медленно, так неповоротливо. – Он решил проводить нас до станции. Привел нас в парк.

И там… И там… И… там…

– Что было там? – Бобби встрепенулась, нависла надо мной, а на ее лице появилось какое-то странное выражение. – Что?!

– Оборотень, – пролепетала я, прекрасно осознавая всю бредовость сказанного. Это слово просто изничтожало привычную картину мира. И я прекрасно осознавала, что это был не сон, а самая настоящая реальность. – Оборотень что-то крикнул про своего брата, напал на Александера, а потом... потом я ударила его, а он – меня.

– Оборотень? – переспросила соседка задумчиво.

Ее рука приблизилась к моей шее, осторожно коснулась. Пальцы заскользили по коже, ощупывая и изучая каждый ее дюйм. От позвоночника до яремной ямки. Слева. Справа. Внимательно, осторожно, нежно. – Нет, укусов нет.

– Укусов? – прохрипела я. – Каких еще укусов?

– Неважно, – Бобби легко отмахнулась от вопроса и тепло посмотрела на меня: – Как он выглядел? Этот оборотень.

– Как оборотень! Как большой мужик с волчьей головой. Зубастый. Весь в шерсти. Желтые глаза. Еще воняло от него! – чем больше я говорила, тем сильнее понимала, что тот мир, в котором я жила всё это время, оказался частью чего-то большего.

И я… я просто не понимала, что мне делать дальше. А может быть, я сошла с ума и на самом деле со мной общается не соседка Бобби, а врач-психиатр и нахожусь я не в общежитии, а в лечебнице для душевнобольных? – А еще у него та штука болталась… ну, та…

Нужное слово никак не желало лезть в голову.

– А-а-а! – глубокомысленно протянула соседка.