Чистая смерть

 

Он молчал какое-то время, потом спросил:

- Тебе лучше?

В тишине палаты, нарушаемой только дыханием пятерых человек, приглушенный голос прозвучал мягко. Нелли вместо ответа снова улыбнулась, удобнее поворачивая голову на подушке, чтобы его видеть. Он приглядывался к ней, сплетая и расплетая пальцы, словно не зная, чем их занять, потом нерешительным жестом потянулся к ней и поправил край одеяла.

- Знаю, мне не положено здесь появляться, - произнес он погодя, - и я не хотел тебе досаждать. Только увидеть.

Убедиться, что ты поправишься. Скажешь – и я исчезну.

- Лучше останься, - попросила Нелли. 

Он остался, он пробыл с ней всю ночь. В его присутствии Нелли не вспоминала о своих страхах: об одиночестве, о неприкаянности, о расплате. Днем она спала почти все время несмотря на то, что девушка болтала по телефону с подругой, тетка громко смеялась над новой, ярко-желтой книгой, пожилая женщина напротив читала лекцию о том, как жить, а дама у двери устроила медсестре скандал, потому что ей сквозило.

Ночью он вернулся. Он приходил каждую ночь узнать, что с ней, и ночь напролет сидел на соседней постели, которую так никто и не занял. Они почти не разговаривали. Им не о чем было разговаривать, словно бы они принадлежали разным мирам. Между ними не нашлось бы ничего общего – кроме того, что с ним у Нелли становилось теплее на душе, а его взгляд светлел от ее улыбки; Нелли никогда не видела такого взгляда ни у кого из жителей города. Снежно-бледное лицо с острыми чертами оттаивало в те минуты, когда он смотрел на нее.

Но Нелли, встречая его с радостью, никогда не спрашивала, почему он не приходит сразу же, как только в палате выключают свет на ночь, и что его задерживает. Не спрашивала о нежилой квартире, в которую он позвал ее, и откуда там на кухне взялась заварка. Один только раз она задала неловкий вопрос, когда, лежа на больничной постели, слушала шум дождя за окном и вспомнила их встречу.

- Послушай, когда я нашла тебя в той подворотне, раненного… - начала она, приподнимаясь на локте, и запнулась.

- Я мог умереть, - тихо откликнулся он. – Я обязан тебе жизнью. Мне так жаль, что я отплатил тебе… этим, - он показал на почти заживший след, розовеющий на горле.

- Ты расплатился со мной сполна, - возразила Нелли – так же тихо, хотя ее соседки по палате никогда не просыпались, пока он не уходил. – Но… кто в тебя стрелял? Почему?

Он долго смотрел в сторону, прежде чем ответить.

- Они защищались, - наконец сказал он.