Город, у которого останавливается время отдохнуть

Когда ничего не предсказывал, он вполне вызывал доверие, особенно если на пару с кришнаитом.

И тут я вспомнил, что рабочий день ещё не закончился, а только-только перевалил через середину.

- С вами хорошо, конечно, граждане попрошайки, - сказал я, вынимая два червонца, - но и работа – не волк, стоит иногда и ею заняться. За обед – спасибо.

- Спасибо за обед? А двадцатник за что? – поинтересовался благодушный приверженец культа Кришны.

- За милую душу, - ответил я.

Всё бы хорошо, но снова влез в разговор хозяин дома:

- Ты подумай над моими словами! Вспомни, что происходило с твоим Петром Семёновичем.

- Разве, - согласился я немного неожиданно даже для самого себя. – Может, ещё поговорим. Ты меня-таки заинтересовал.

- А я? – улыбнулся кришнаит.

- Я не в том смысле.

- Так и я не в своём уме. То есть, не в том смысле. Я про звезду говорю.

- Не болтай ерундой, - сказал я и направился к двери.

Хохот кришнаита я услышал, уже выйдя в подъезд. Смешно ему. Звезда ему светит.

А по дороге в отдел я всё-таки думал о словах Олега. О том, что времени нет, о тех, для кого оно остановилось, и тех, для кого кончилось. А ещё о том, которого я сам назвал Петром Семёновичем. Чем-то он сейчас занимается?

Да ещё и сон этот дурацкий на булгаковские темы. У бродяги, с которым было так легко молчать и быть друзьями, было очень знакомое лицо. Очень знакомое. И никакой это не Пётр, и уж тем более не Семёнович.

Хорошо, что после обеда мне было чем заняться.

А по дороге домой я, как дурак, небо рассматривал. Звезду искал. Тоже, типа того, что волхв. Что-то среднее между волком и волом. Волхв. Типа того.

Звезда-то здесь при чём? У нас же не младенец родился, а вполне зрелый мужик забрёл. Если он и ребёнок, то только в смысле умственного развития – простой такой… Где-то он сейчас?.

А потом я увидел знакомое лицо. В темноте это было довольно жутко. Нет, это не был чудотворец, это была та самая ведьма из моего детского воспоминания.

Удивляюсь, как я не закричал. Наверно, от удивления и онемел. От него же и окаменел, и на месте замер, и с места двинуться не мог – от него же, от удивления. Или это было не удивление, а страх? Страх.

Но я так и не смог закричать.