Хроники гномки, или путь целительницы

Экзарх Оккам, новый буреградский наставник жрецов Света, проводивший обряд инициации новопослушников, говорил, как и почти все дренеи, с легким акцентом, что особенно проявлялось при растягивании слов там, когда их требовалось пропевать.

Архиепископ слегка поморщился – обладатель безупречного музыкального слуха, он не выносил малейшей фальши в нотах едва ли не больше, чем жужжания мух.

Он обвел взглядом посвящаемых – как обычно, большинство составляли незамужние девушки, преимущественно, из деревень близ Североземского Аббатства и Златогорья; несколько дородных дворфиек (эти, как правило, из многодетных семей), и пара дренеек, не иначе, как духовные чада отца Оккама.

Взгляд его чуть задержался на последней претендентке – крохотной на фоне дренеек и дворфиек гномке, с коротко стрижеными белыми волосами и огромными зелеными глазищами в пол-лица.

Эта-то что здесь забыла? У них там в Гномбурге своих школ, что ли нет? Да и какие из гномов целители – их природный темперамент плохо сочетался с аскезой, необходимой для достижения результата на пути Послушания, а любопытство и неуемная деятельность зачастую приводили к опасным экспериментам, несовместимыми с путями Света, что, в совокупности, делало гномов более склонными к изучению школ магии – вот там им было раздолье.

Глазастая малявка, тем временем, ничуть не смущаясь, беззастенчиво разглядывала его в ответ, держа голову прямо, в отличие от остальных послушниц.

В это время к ней подошел экзарх, чтобы принять присягу и вручить одеяния Адепта.

Его спина загородила гномку и внимание архиепископа снова переключилось на проклятую муху.

Наконец, звон колокола возвестил об окончании службы. 

Экзарх Оккам прочитал краткое напутствие и выдал всем очередные поручения. Новоиспеченные служители Света по одиночке и группами покидали собор. Служки собирали столы и уносили в ризницы одеяния, книги и утварь.

Экзарх уже собирался тоже уходить, когда кто-то потянул его за полу туники.

Обернувшись, он увидел молодую гномку, только что принявшую из его рук посвящение.

Кажется, её звали Лёка…или Лика…

- Чего тебе, дитя моё? – ласково осведомился он.

- Отец Оккам,- начала та, тряхнув чёлкой, - я хочу настоящую практику!

- Разве я не давал тебе послушание у брата нашего Дукхана, несущего бремя служения в хранимом Светом Златогорье?

- Да, давали! Но эти послушания – жуткая скука!

Экзарх вскинул брови.