"Золото мертвых"

– Простите, не знаю вашего отчества, вы его не называли.

      – Петровна я, – чинно ответила старушка. – Но ты не продолжай, я знаю, о чем пойдет речь. Ты сообщишь, что человек простой, дипломатию не уважаешь, потому хочешь сразу услышать, что мне от тебя надо.

      – В принципе, все так, – признал я – За одним исключением, Марфа Петровна. Что надо – и так понятно. Непонятно, с чего вы решили, что чаепитие поможет вам достичь желаемого результата. Не хочу прослыть неблагодарным ватрушкоедом, потому сразу скажу – нет.

      – Дело только в нежелании? – отхлебнула чаю Верховная ведьма. – Или на то есть другие причины? Например, договор, который был заключен с вурдалаками? Причем сразу с двумя кланами одновременно.

      – Восхищен вашей информированностью. – Я отсалютовал Марфе чашкой.

      А Шлюндта она не упомянула. Отчего? Не знает? Или не хочет его имя произносить по какой-то причине?

       – А я поражена твоей неразборчивостью.

      – Не понимаю, отчего у вас к ним такое отношение, – заметил я, беря еще одну ватрушку. – Неглупые ребята, знающие, чего хотят. Ну да, излишне грубоваты, да и деньги у них в карманах не держатся, но живут-то красиво! И дела ведут честно.

      – К ним не очень подходит слово «живут», – назидательно заметила Марфа. – Они давным-давно мертвы. А уж про честность их я и упоминать не желаю. Какой смысл говорить о том, чего нет?

      – Ну это смотря на чьем фоне, – хмыкнул я. – Если на вашем – так они агнцы божьи.

      Можно было бы еще немного поразвлечься беседой, в которой каждый из нас пускал в ход фразы с двойным, а то и тройным дном, но, боюсь, далековато мне вот до этой милой старушки, уделает она меня в словесной дуэли как бог черепаху.

      – Мне очень не нравится, когда оскорбляют мой ковен. – Голос Марфы был настолько холоден, что чай вот-вот должен был превратиться в лед. – Особенно безосновательно. 

      – Я бы так не сказал. Ну в смысле безосновательности. Вам разве Абрагим еще не позвонил? Он собирался, потому что непосредственно вы своей выходкой его очень крепко разозлили.