"Золото мертвых"

Нет-нет, не то, что я его толком не знал, поручительство Абрагима дорогого стоит. Я хоть и вижу аджина второй раз в жизни, уже отлично понял, что свою репутацию он бережет, как восточная девушка невинность. Случись что со мной, его доброму имени будет нанесен большой урон, так как шила в мешке не утаишь. Все заинтересованные лица очень быстро узнают, кто приложил к этому волосатую лапищу.

      Речь о другом. Почему два моих коллеги отказались от этого дела? Потому что не захотели ехать в Россию? По причине мизантропии и человеконенавистничества? Или на то были другие, более веские поводы, о которых я не догадываюсь, по причине собственной необразованности в делах мистических и тайных?

      И самое обидное, что и посоветоваться-то не с кем.

Все, кто что-то могут знать, играют в свои игры и мигом сделают меня разменной монетой в торге с тем же Ласло. И снова я стану таскать каштаны из огня для кого-то другого. Кого угодно, только не для себя.

      А мадьяр молчит и улыбается.

Прямо Джоконда, а не человек.

      – Понимаю твои сомнения, – сообщил он мне, заставив на секунду подумать, что последняя мысль была произнесена вслух. – Ты меня не знаешь, и, разумеется, мне не веришь. 

      – Я за него ручаюсь, – ухнул, как филин, Абрагим. – Моего слова тебе хватит, Хранитель?

      – Более чем, – отозвался я.

      – Нет, мы сделаем по-другому. – Ласло сунул руку за спину, и секундой позже я увидел у него в руке нож.

Небольшой, с узким, чуть изогнутым лезвием и с белой костяной рукоятью. – Пусть все будет честно.

      Мадьяр не поморщившись полоснул себя по руке, на стол закапала кровь.

      – Ух! – чуть зажмурил глаза я. – Да ты резкий парень. Так-то уж не стоило.

      – Стоило, – заверил меня он. – Мне надо, чтобы ты не удар в спину ждал, а делал то, что умеешь лучше других. Просто потому, что кроме тебя, мне никто не поможет.

 

      Он провел ладонью над скопившейся на пластиковой поверхности стола кровью, и та вдруг вспыхнула светлым, почти белым пламенем.

      – Я, Ласло, из рода Балинтов, клянусь в том, что не умышляю какого-либо зла против Валерия, Хранителя кладов, и обязуюсь сдержать все обещания, ему данные. Клянусь и в том, что стану помогать ему по мере своих сил, а также оберегать его до той поры, когда наш договор потеряет силу.