"Золото мертвых"

– Поподробней можно?

      – Поподробней? – в голосе женщины появился трагизм. – Конечно, можно! Как тебе, например, тот факт, что она позавчера изрезала на кусочки все фотографии, где вы вместе?

      – Ну-у-у… – протянул я задумчиво. – Случается такое.

      – Мальчик мой, ей давно не пятнадцать лет! В нежном возрасте это норма, но сейчас?

      – Она в свое время увлекалась символистами, – осторожно произнес я. – Может, дело в этом? Есть в данном поступке некая символичность.

      – Символисты – это другое, – осекла меня тетя Жанна. – Ладно, бог с ними, с фотографиями. Но Юля уже который день вообще из дома не выходит. Хотя нет, вру, вчера она на два часа уезжала. И знаешь куда?

      – Куда? 

      – В церковь! – трубно возвестила собеседница.  – В церковь, Валера! Каково?

      Каково? Хорошо! Значит, мои новые друзья тут точно ни при чем.

      – Мало ли чего ее туда понесло, – предположил я, оттолкнув от себя вконец разошедшуюся Воронецкую, вошел в комнату, взял из пачки сигарету и отправился на балкон. – Все когда-нибудь приходят к богу. Может, и для нее настал такой момент.

      – Валера, у меня очень, очень плохие предчувствия, – со слезой в голосе заявила тетя Жанна.

      – Чего? – у меня чуть сигарета из рта не выпала. – Кто? Юлька? Да она скорее всех нас закопает! С ее-то жизнелюбием! 

      – Нет никакого жизнелюбия! – гаркнула женщина. – В помине! Говорю же – дома сидит! Ноутбук не открывает! Ни одного поста в инстаграме не было уже пять дней! Ни од-но-го! Да она даже когда попала в реанимацию в Инсбруке, и то селфи постила, а тут – тишина в эфире.

      – Делайте, – поддержал ее я. – Сами сказали – вы мать. Поговорите, найдите нужные слова. Сами не отыщете – есть психологи, на худой конец, психиатры. 

      – Пыталась, – вздохнула тетя Жанна. – Не хочет говорить. Что до психологов… Они хороши только для того, чтобы выговориться, а в остальном толку-то от них… А еще не хочется публичности.