Песнь Орфея

— Вы опоздали, — собеседника в белом лабораторном хитоне было не так просто сбить с уже подготовленной колеи. — Вы должны были прийти раньше, что бы мы имели возможность подготовиться.

Сегодняшний концерт должен был состояться на полуразрушенной автобусной остановке примерно в пяти километрах от ближайшего очага цивилизации. И именно поэтому Орфей умудрился заблудиться и полчаса форы, выигранных на старте из дому, пошли прахом. Придя на место, он обнаружил новых и совершенно не знакомых людей. Такое бывало неоднократно, и к этому он давно привык.

В отличие от их общей привычки сразу грубить.

— Успеете, — легкомысленно заявил Орфей и махнул рукой.

Его собеседник заскрипел зубами и начал раздавать указания вперемешку с руганью в адрес Орфея, его родни, близких, друзей и просто знакомых. Причем ругался он так виртуозно, что ни разу не повторился. Такой талант был достоин уважения.

За это время Орфея успели раздеть, намазать привычным, но от этого не менее дурно пахнущим, гелем и облепить датчиками с тонкими разноцветными проводками, которые тянулись к ярко горевшим мониторам, включенным ноутбукам и прочим записывающим приборам.

Встретивший Орфея человек уже малость успокоился и теперь что-то обсуждал с помощником.

Орфея подвели к заранее подготовленному стулу и вручили пачку еще теплых листов, густо исписанных нотами. Как оказалось, нынче петь было не надо, а только играть. Орфей пробежал глазами по свежей распечатке и с удивлением узнал хвалебный гимн Дионису — Бромию.

— Время, — выкрикнул кто-то и начал громко отсчитывать секунды, словно готовясь к старту межпланетного корабля. Музыкант невольно улыбнулся от этого сходства, приготовил свой лей, перебрал струны, подтянул расстроившуюся струну, провел ладонью по лицу и резко взял первый аккорд.

Звук заметался между уцелевшими стенами остановки и медленно погас. Орфей огляделся и начал играть.

Ему всегда нравилась музыка. С самого детства он научился растворяться в ней, чувствовать ее каждой клеточкой своего тела.

Внезапно он уловил какую-то странность. Звук изменился — стал глубже и сочнее. Казалось, что музыка звучит не посреди богами забытого уголка, а в огромном, современном концертном зале, где даже стены служат усилителем для самой тихой мелодии.

— Великая Дюжина, — раздался испуганный голос.