Песнь Орфея

А может, напротив — та комната, где он сидел около остывающего тела, была сном, а существовала только эта дорога среди серых полей, с которых пахло цветами, но самих цветов было не видно.

Если бы он задумался, он мог бы разобраться, что из всего этого было сном, а что реальностью. Но ему было некогда — он играл.

***

— Вы опоздали, — строго заявил совершенно незнакомый старикашка в черном хитоне. Орфей хотел ответить нахально и решительно, что он приехал пусть и с небольшим, но все же запасом. Но промолчал, вместо этого взял особо жалобный аккорд, и оставил звук висеть в воздухе.

Старик дернул лицом, но ничего не сказал, лишь показал в сторону своей напарницы. Та стояла в стороне и жадно ела гранат.

Тонкие, рубиновые струйки стекали у неё из-за рта.

Орфей подошел к девушке, дал паузе повисеть совсем немного и тут же подхватил ее мелодией дальше. И сделал шаг к...

Замер.

Отошел старикашка, исчезла поедательница гранатов. Вокруг него рванули к верху сады Элизиума. Жаром ударил Флегетон.

Нимфа в белом хитоне стояла перед ним, смотрела строго и немного с жалостью.

Орфей шагнул к ней еще раз. Что-то внутри него вдруг смешалось, он попытался понять, что происходит, но чем больше он понимал, тем больше путался в мыслях.

То, что только что было совершенно ясным, вдруг подернулось сомнениями и туманом.

обернись, дурак

Он увидел себя в комнате Нимфы с леем в руках, и сама Нимфа уже сидела перед ним. Хитон окончательно свалился с нее, но ее нагота частично была скрыта виноградной лозой, которая обматывала ее тело.

Запах невидимых цветов сменился густым запахом молодого вина и пота.

Старик в черном хитоне пожал плечами и растворился в воздухе. Железнокрылый с Кербером невесело засмеялись где-то за его спиной, и тоже оказались где-то бесконечно далеко.

Он перестал играть.

Орфей поднялся, спросил:

— Нимфа, тебе лучше? — и сам поразился, насколько робким и неуверенным был его голос.

— Эвоэ, Вакх! — воскликнула девушка и ногой ударила прямо в лей. Затрещало тонкое дерево. Струны вскрикнули, пронзительно, больно, и порвались.

Орфей хотел было увернутся, но тут же получил следующий удар невероятной силы и задохнулся, и сам не понял, как оказался на полу. Музыкант скрючился и держась за живот старался привести дыхание в норму. Было больно, но еще больнее было от вида разбитого лея, что валялся рядом. По стене ползла виноградная лоза.

Музыкант повернул голову. Нимфа смотрела куда-то за его спину и глаза, с вертикальными зрачками были абсолютно пусты.