Подселение

Все, надо ехать, осмотреться»

Сергей выскочил из дома, проходя мимо дров боковым зрением наткнулся на колун. Не отдавая себе отчета, зачем это делает, взял его, и, сев в машину, положил на пассажирское сидение.

Дом, который облюбовали цыгане, находился на отшибе деревни, практически на краю леса. Давно стоял заброшенный, и только в этом году обрел жителей. Из местных никто особо не протестовал, да и не мог уже что-то сделать, так как в основном это были старики. Да и первое время новые жители никак себя не проявляли, сидели тихо, да только изредка по одному выходили в магазин.

В таком молчаливом согласии и просуществовали пару месяцев.

Сергей не стал подъезжать к дому. Вместо этого он проехал мимо, проехал еще немного по проселочной дороге и на первом же повороте свернул в лес. Там заглушил машину, взял колун и пошел пешком. Идея была в том, чтобы зайти со стороны деревьев, не привлекая внимания, по ситуации попробовать изучить обстановку, узнать, сколько их там человек, там ли вообще его родные.

До последнего он надеялся на то, что это просто пьяный мужик у магазина ошибся, указав ему на цыган, Светка где-то просто гуляет с дочкой и скоро вернется домой.

Бесшумно пройти по лесу, да еще и практически в темноте – задача сложная. Пару раз после того, как под ногой что-то хрустнуло, он застывал и слушал, не привлек ли чье-тио внимание со стороны дома. Но нет, оттуда не доносилось ни звука, только свет в мутном окошке выдавал чье-то присутствие. «Хм, какие-то тихие цыгане, цыгане ли там вообще?» - с усмешкой подумал Сергей и тут же с удивлением заметил, что за то время, что он шел по лесу, пропала тревога, появилось какая-то уверенность в том, что он делает, даже какой-то азарт.

Да и голова почти перестала болеть.

Забора не было, так что подкрасться удалось прямо к дому, перебежав неширокую полоску заброшенного огорода, отделявшую дом от леса. Стараясь идти вдоль стены и создавать как можно меньше шума, он подошел к окну. Через немытое стекло мало что удавалось разглядеть, только неясные силуэты тех, кто в доме.

Их там было много, они как-то странно перемещались между собой, будто кланялись чему-то, что не видно было за их спинами. Внезапно неприятный женский голос затянул странный мотив, сначала без слов, потом – появились отдельные слоги, а затем и слова:

Мать Христа кормила,

Дитятко поило,

Дитятко окрепло, 

Мать почти доело.

Вот господь воскресе,

Мате отвечает:

Теперь тебе можно,

Я тебя прощаю.