Memento mori

Все хорошо — в «Рябиновой грозди» не бывает демонов.

Марко уже выставил на стол запеченную утку с золотистой корочкой. Она возлежала на горке из яблок и овощей, а в соуснике исходила ароматным паром подливка.

— Приступим? — Марко оглядел друзей и молитвенно сложил руки. — Benedic, Domine, nos et haec tua dona quae de tua largitate sumus sumpturi. Per Christum Dominum nostrum. Amen.

Криса покоробило, что Марко даже не поинтересовался его мнением, а начал читать сам. Поэтому сосредоточиться не получалось, слова скользили мимо сознания.

Анна сидела, знакомым движением склонив голову к плечу. Несмотря ни на что, она так и не стала верующей. То есть верующей настолько, чтобы молиться до и после еды, каждое утро и каждый вечер, а в церковь её и вовсе было не затащить. Впрочем, после случившегося Крис и сам туда не стремился. А вот веру не оставил, хотя и ушел из семинарии.

Он даже позавидовал Марко: тот так и ходил на воскресные службы и участвовал в благотворительных мероприятиях.

— Ничему тебя жизнь не учит! — фыркнул Крис, когда молитва закончилась и Марко потянулся разрезать утку.

Тот посмотрел вопросительно, но, не дождавшись пояснений, пожал плечами. Отвечать не стал. Криса это разозлило.

Напряжение нарастало, и звякнувший над дверью колокольчик разрядил обстановку. Анна вскочила из-за стола.

— Простите, я помешала? — вошедшая женщина растерянно огляделась и протянула руку к двери, — Там табличка, что открыто.

— Мы еще работаем! — заверила гостью Анна и проводила к столику. — Не стесняйтесь.

Женщина отложила меню и попросила:

— Можно травяного чаю? И пончиков.

— Простите, — вмешался в разговор Марко, — пончиков сегодня нет.

— Тогда принесите что есть. Все равно, лишь бы сладкое!

Посетительница старалась быть вежливой, но было видно, что ей не по себе. Марко сделал знак Анне вернуться к ужину, а сам пошел заваривать чай. Когда он оказался на столе, женщина наклонилась над чашкой и глубоко вдохнула аромат:

— Мята, мелисса, ромашка.

Марко вежливо улыбнулся и поставил на стол тарелку с эклером. От того, как кровожадно гостья посмотрела на десерт, Крису стало не по себе. Он отвернулся и вздрогнул: за окном стояла непроглядная темень. И стекла-зеркала отражали гораздо больше, чем внутреннее убранство кафе.

Глава 2

Фонари освещали кусочек сквера, и два мира — внешний и внутренний — встречались на тонкой границе.