Магические безобразия

Ближе к двум часам он видел странный сон: в его небольшой комнате, скорее похожей на мастерскую, появились двое. Темноволосая худая девочка, почему-то в белом летнем платье, напоминала фею, вся окутанная золотистыми нитями. Ее за руку чуть выше локтя придерживал высокий черноволосый парень.

– Открой глаза, Борис! – голос парня, который выглядел не старше самого Максимова, оказался властным и требовательным. Выполнив суровое приказание (чего только не происходит во сне!), Боря подобрался на софе и настороженно рассматривал пришельцев.

Девочка казалась Максимову смутно знакомой, точно они уже встречались, а лицо парня не задерживалось в памяти, ускользая солнечным зайчиком. – Разве не ты призывал помощь? – чуть мягче спросил черноволосый. Боря продолжал демонстративно молчать, прикидывая, как они поведут себя дальше.

Девочка раскрыла записную книжку в коричневом кожаном переплете, где на первой странице в короткой чернильной фразе, Максимов узнал собственный почерк. От несдержанного удивления его лицо заметно вытянулось.

Глаза черноволосого торжествующе блеснули. Подойдя, он присел на софу, вперив металлический взгляд черных бездонных глаз, который пронизывал до костей. Девочка осталась на месте и, казалось, чего-то ждала.

– Что ж, – через некоторое время сказал черноволосый. – Поздравляю, – тоном заботливого врача продолжал он, – твоя скука лечится!

Максимов дернулся всем телом, заметно скривился, от ощущения открытости и незащищенности, словно кто-то по-хозяйски порылся в его голове, узнал все тайные и явные мысли, оставил его раздетым перед огромной публикой.

– Не стоит бояться, – черноволосый, для которого не составило труда понять состояние Бори, улыбнулся. Тепло и мягко, даже дружески. И эта улыбка делала его лицо потрясающе красивым и добрым. – Подойди сюда, ассистентка, – обратился он к девочке, которая мгновенно поджала губы, хотя только, что выглядела крайне довольной. – Возьми Бориса за руку, да, а теперь сделай кокон, как себе.

Вначале прохладная узкая ручка девочки-феи постепенно нагрелась и вскоре стала обжигать, но расцепить рукопожатие не представлялось возможным. Из ее пальцев, а затем из всей ладони, потянулись тонкие золотые нити. Они легко оплетали Максимова перебираясь от руки к плечу, от плеча к голове, от головы к шее, от шеи все ниже и ниже к ногам, превращая парня в золотистую мумию. Нити наматывались, образуя прочный кокон, не вызывающий никаких ощущений.