Магические безобразия

Приняли меня, надо отметить, замечательно. Директор – низенький, лысенький мужчина за пятьдесят, Афанасий Афанасьевич – производил впечатление ответственного и радушного человека.

Помимо преподавания русского языка и литературы у средних классов, мне поручили руководство 7 «А». Меня не пугала нагрузка, но легкая оторопь перед неизвестным все же присутствовала. Первые несколько занятий я волновалась, после вошла во вкус, прониклась любовью к детям и возможностью передачи знаний. Говорят, что учителя страдают, а мне удалось найти подход к ребятам.

Мы сдружились.

Проблемы начались спустя год ближе к зиме. Шла вторая четверть. Погода, мягко говоря, не радовала. Снега по колено, сильный мороз, периодически ветер. Порывались даже отменять занятия, но все обошлось. В один из дней, засидевшись за проверкой сочинений, я засобиралась домой ближе к восьми. В школе было полутемно, а часть корпусов заперта. Проходя по третьему, я заметила голубоватый свет из-под двери кабинета информатики. Признаться, это очень удивляло и настораживало, но не пугало.

Уже около лестницы темный коридор огласил оглушительный звук падающего тяжелого стула. Мое сердце дрогнуло в страхе, и я на адреналине кинулась прочь из школы. Только в квартире мне удалось успокоиться.

Это происшествие отошло на второй план, я вернулась к повседневной жизни, точно сходила в кино на глупый ужастик. Но спустя полторы недели об ужастике напомнили мои ученики. Они разговаривали о мистических легендах, бродивших по городу. На улице Софьи Перовской, в окружении пяти- и девятиэтажек, сохранился двухэтажный дом в стиле ампир: краска почти выцвела, колонны несколько потемнели от дождя и снега, а лепнина в местах обвалилась.

В остальном же дом хорошо выглядел. Две недели назад две десятиклассницы отправились в этот дом (странно, что они вообще смогли туда попасть!) и не вернулись. Говорили, будто случай не первый, будто в доме поселилось нечто ужасное. От дома их диалог переместился на школу. Якобы в ней обитают привидения и пугают всех, кто уязвим. Что имелось в виду под «уязвим» я так и не поняла.

Буду откровенна, несмотря на некую впечатлительность, я не верю в сверхъестественное. Это будоражит кровь, несколько щекочет нервы, но не заставляет проникнуться подобным любопытством. Но дом существует. Более того, я вижу его каждый день, проходя мимо. Старое здание никогда не вызывало у меня благоговения. Только уважение к прошлому, к истории. Поэтому, когда я поделилась этим с братом, он только смеялся.