Головоломка

Илан понял, что едет на скорости не больше шестидесяти, сменил полосу и ускорился. Он что, сходит с ума? Откуда взялись проклятые голоса? Кто бубнит у него в голове?

Через полчаса он остановился, сунул револьвер в карман, выскочил из машины и ринулся к пакгаузам Шарон. Решетка была приоткрыта, но табличка с надписью «Психологические тесты» исчезла. Илан пробежал вдоль ангаров и оказался перед большим зданием с кремовым фасадом, где накануне над ним проводили опыты.

Вывеска «Лаборатории Эффексор» тоже испарилась.

Илан дернул за ручку – дверь не открылась. Часы показывали половину седьмого. Он вернулся к складам, нашел в куче мусора обрезок железной трубы, взломал входную дверь и через десять секунд оказался в приемном покое.

Мебель, компьютер, телефон тоже испарились. Илана затошнило. Он повернул выключатель, но лампы не загорелись, пришлось довольствоваться светом фонарей и луны, проникавшим с улицы. Он шел по коридорам, открывал двери и видел… пустые комнаты. Старый стул… Стол… И больше ничего.

Небытие.

«Паранойя» в очередной раз испарилась. Изменила реальность с помощью волшебного порошка.

Он услышал лай – громкий, злобный лай большой собаки.

Где-то внутри.

Илан обернулся и увидел шарящий по стенам луч фонарика.

Охранник и пес приближались.

Илан кинулся вглубь здания. В спину ему несся крик: «Стой! Стой, кому говорю!» – но он бежал не оборачиваясь, бежал, боясь, что не выдержит и сдохнет, убитый страхом, отчаянием и яростью. Лай приближался. Илан оглянулся и увидел, что охранник спустил собаку с поводка, она была уже метрах в пятнадцати от него, неслась, то и дело оскальзываясь на линолеуме, неумолимая, как танк.

Илан хрипло вскрикнул, толкнул двери – одни, другие, третьи – и понял, что впереди только темнота. Он в ловушке, еще несколько секунд, и свирепая тварь настигнет его.

В последний момент он заметил окно, ввалился в комнату и захлопнул дверь. Мохнатый цербер глухо рычал, царапая когтями створку. Илан вспомнил, как в молодости его покусала собака, и почувствовал фантомную боль в ноге.

Не время раскисать. Он с энергией отчаяния распахнул окно, выдохнул, спрыгнул на обледеневший асфальт, оказался перед мрачной громадой складов и метнулся вбок. Его тень скользила по металлическим стенкам отсеков, легкие готовы были взорваться, мышцы горели. Он рвался к решетке, как затравленный охотниками зверь.

Илан чувствовал себя дичью, бесноватым убийцей, которого нужно скрутить и запереть.