Ловушка Силы

От этого действия по всему его телу пробежала вибрация, кожа и лосины потрескались и осыпались кусками, как старая штукатурка. Передо мной стоял кирпичного цвета ящер. Рептилоид? Неужели Поповкин прав, и они живут среди нас?!

Ящер как ни в чём не бывало подмигнул мне, поучительно поднял вверх палец с изогнутым когтем и произнёс:

– Самоограничение – самый худший и самый злостный вид потакания себе. Поступая подобным образом, мы заставляем себя верить, что совершаем нечто значительное, чуть ли не подвиг, а в действительности только еще больше углубляемся в самолюбование, давая пищу самолюбию и чувству собственной важности.

Слова показались знакомыми. Он явно кого-то цитирует, только кого?

Ящер подкинул блюдо и, вскочив на него, как на скейт, ещё раз подмигнул мне и вылетел из зала.

Я огляделся вокруг и полез на сцену. Плохая это была идея. В глаза тут же ударил свет софитов и пафосный мужской голос, таким только в цирке номера объявлять, прогрохотал:

– А сейчас Андрюша встанет на табуреточку и расскажет нам стишок!

Передо мной в круге света возникла гигантская табуретка.

– Не буду я ничего рассказывать! Не маленький уже! – возмутился я.

– Поддержим Андрюшу аплодисментами! – обрадовался голос, даже не скрывая издёвки.

Зал взорвался овациями. Я взглянул со сцены на зрителей. Битком! Только все какие-то странные. На всех стульях и в проходе сидели светловолосые женщины в розовых платьях и яростно хлопали.

Я припомнил, что и впрямь должен что-то сказать. Рука сама ухватила невесть откуда взявшийся микрофон:

– Ом траям бакам, – начал я, и слоги звучно раскатились по залу. Повисла тишина. – Яджамахе… [3]

– Что он несёт! – крикнула одна женщина.

– Отвратительная дикция.

– Безобразие! – ответила ей другая. – А голос-то какой мерзкий.

– Сами вы мерзкие! – крикнул я и понял, что микрофон не работает. – Крашеные стервы!

Тут голос действительно сорвался, на радость тёткам-зрителям, которые тут же вскочили и заорали ещё громче, захлебываясь смехом.

Там почему-то оказалась кухня нашей старой квартиры и отец, который тут же схватил меня за плечо.

– Как ты разговариваешь с матерью? – заорал он громовым голосом. – Как ты смеешь её оскорблять!

– Но я ничего не… – попытался оправдаться я.