Отдел 15-К

Ну концерт Кольку, понятное дело, не слишком впечатлил, он к такой музыке был и впрямь равнодушен, но зато потом они еще два часа гуляли по апрельской Москве и разговаривали о разном. И ради этого можно было бы прослушать не только всего Щедрина, но еще Бизе с Григом в придачу.

А еще Кольку похвалил Ровнин и сказал, что его испытательный срок, пусть и негласный, окончился, а потому он может считать себя полноправным сотрудником отдела 15-К. Впрочем, о полноправности говорить пока все-таки не стоило. По зарплате он вроде как с самого начала сотрудник по всем статьям, а по жизни – стажер, и что конкретно он должен сделать для того, чтобы перейти на следующую ступень, ему было неизвестно.

Так что на бушующего Германа задумчивый парень посмотрел мельком и особого сочувствия не проявил.

– Нет, я всегда знал, что мы филиал Ноева ковчега, – буянил тем временем оперативник. – У нас тут и каждой твари по паре в наличии имеется. Ну или просто представлены их, тварьские, демонстрационные образцы. Но тонуть-то зачем?

– Утонул «Титаник», – задумчиво сказал Колька. – Ковчег, он же, вроде, наоборот?

– Что «наоборот»? – уставился на него Герман.

– Не утонул, – пояснил Колька.

– Кто не утонул?! – чуть ли не в голос проорал Герман.

– Ковчег, – протянул Колька, пребывая в своих мечтах.

Герман сжал кулаки и погрозил ими потолку. Смыслом этой пантомимы было то, что кто-то сверху решил над ним, над Германом, поиздеваться в этой жизни, а потому определил ему местом работы этот дом, где нет ни душевного, ни бытового комфорта.

В этот момент грохнула дверь, и на пороге появился шкафоподобный кавказец со свежеутренней синеватой щетиной на подбородке.

– Чего надо? – без излишней вежливости поинтересовался у него Герман.

В политкорректности и толерантности он и до того замечен не был, а сейчас, после всех этих мокрых дел…

– От тебя – ничего.

– Тут не музей, генацвале. – Герман оперся о стойку, за которой сидел Колька и нехорошо прищурился. – И не хинкальная. Шел бы ты отсюда, а?

– Я не грузин, – бросил кавказец и сказал, вроде как в воздух: – Все чисто, заходите.

– Сразу два вопроса. – Герман подобрался, последние слова его насторожили.