Разлом/Освобождение

а просто огрызались:

— Всё равно сдохнешь!

— Всё равно будешь страдать!

— И терзания будут преследовать тебя!

— Изо дня в день только и жди, что мучительных последствий!

Но, понять даже столь простые и, в сущности, глупые высказывания, мужчина был попросту вне сил. Его, словно дерево, срубила усталость. И он лежал в своей же собственной, зловонной рвоте. Поджал к груди ноги. И дрожал. Не от холода, а от страха, ведь в спину ему смотрел настоящий монстр. Как тот, которого он видел во сне, — пожирателя своего вида.

— При... — повторил рычащий голос со спины на незнакомом, но как будто бы известном Виктору языке. Языке, слова которого, выжигали мозг.

Не услышав до конца обращение, мужчина, потеряв всякие силы, провалился в забвение. Спасительное и пустое забвение. Ничего кругом не было. Даже чувств. Но... большего и не было нужно...

"Только бы немного отдохнуть" — робко прозвучала его мысль.

***

Это была самая ужасная ночь. Виктор проспал до самого звонка будильника, но усталость не просто не оставила его, — она сковывала всё тело незримыми цепями.

Так выяснилось, что спать на полу — не самая лучшая затея.

Встав на ноги, мужчина чувствовал нечто странное. Он не помнил, как несколькими часами ранее он наблевал на пол прямо перед собой. Провёл по щеке и с удивлением посмотрел на густую, вязкую, почти непроницаемо чёрную дрянь. Даже скверный запах не смог пронять его. Слишком уж его состояние было унылым.

Вытерев руки о штаны, мужчина поплёлся в ванную. И там, стоя перед зеркалом, умываясь, он мутным взглядом вглядывался в отражение.

Глаза. Что не так было с его глазами? Приблизившись в упор и начав вглядываться, он отскочил, как кошка отскакивает от змеи. И рухнул на скользкий пол.

Удар был болезненным. И голова гудела. Но то страшное воспоминание, которое так его испугало, затмевало собой всякую боль. Мужчина мысленно пытался отогнать видение, но то неотступно хваталось за него. У него один глаз был как у того получеловека из сна.

Виктор непроизвольно зажмурился.

Слишком уж больно он приложился головой об керамический унитаз. Но тот омерзительный и пугающий образ, который вставал перед внутренним взором, заставил открыть глаза.

Едва только успокоившись и справившись с болью, мужчина провёл рукой по болевшей голове. Там, где он ударился, пугающе болезненно пульсировало. Он почувствовал вмятину. Прощупал её и только после взглянул на покрывшуюся кровью руку. А понимание случившегося всё не спешило приходить к нему.