Разлом/Освобождение

Получеловек рассказывал ужасную правду об одном единственном монстре и его жизни, но чувствовалось, как сам этот получеловек испытывает к монстру симпатию и уважение. Виктор явственно ощущал, как его собеседник тихо восхищается невероятной тварью.

— Тысячи лет эволюции... сложно представить, каким слабым прежде был его вид. Но теперь... Он всё ещё слаб, чтобы стать одним из приближённых. Слаб и знает своё место, что не может не радовать. Ведь будет печально, если вся его работа, на протяжении тысяч лет, по глупой оплошности окажется прерванной.

.. ведь так? — спокойно добавил получеловек. Но последние слова явно были адресованы монстру. И тот, явно слушавший и прежде, склонил голову, а после...

"Невероятно!" — подумал Виктор, видя, как уродливый и кошмарный монстр, на манер рыцаря, встал на одно колено.

— В этом мире вечной ночи хватает настоящих и даже великих аристократов... только всем им приходится прививать истинно аристократические черты. Ведь чем они лучше бродячих животных, не имея ни знаний, ни понимания, ни традиций?

Наступило очередное, неловкое для Виктора молчание, которое не спешил прерывать получеловек.

Он уставился на луну и долго-долго молчал. Однако, переведя свои немигающие глаза на человека, сказал:

— Ты видел мою жизнь, — и это звучало не как вопрос, а как утверждение. — Ты знаешь, чем бы всё окончилось, не сумей я добиться успеха. А теперь скажи, как по твоему скромному уразумению, в этом мире сможет какая-нибудь толстая блоха попытаться меня укусить? — получеловек оскалил мелкие, но частые клыки.

— Тут всё так, как и должно быть! Ни коварство, ни хитрость, ни уж тем более какой-то жалкий металл не решают твою судьбу! Только сила и храбрость имеют цену, — всё остальное, не имеет смысла! Либо ты тварь дрожащая, забившаяся глубоко в нору, либо смело шагающий аристократ, в лучах славы и сияния луны!

Конечно, всё это было интересно, любопытно и познавательно, но... Виктор не понимал, зачем всё это ему нужно знать. Он не понимал ни того, для чего попал в этот мир, ни то, зачем ему рассказывают об этом мире.

"В самом деле, какая мне разница до этого мирка? Мне бы выбраться отсюда. И желательно целым, невредимым!" — думал он.

Получеловек, явно не настроенный продолжать разговор, отвернулся. А сам человек не решался спросить о том, как бы ему уйти назад, в свой родной слой мира, — домой. Так они и молчали, чего-то ожидая: Виктор неизвестности и потому был до предела взвинчен, а получеловек спокоен.