Разлом/Освобождение

Но мужчина был доволен собой, результатом своего тяжёлого труда, и простором, который прежде сковывали груды хлама и мусора. А когда Виктор проветрил жильё, так и вовсе стало по-своему не плохо.

Время было позднее. Готовить самому не было ни желания, ни сил. Тут уж всякого морального подъёма не хватало, — растаял за время уборки. А удовольствие самим собой и результатом своей старательной работы, не могли заставить его уставшее тело хоть что-то делать сверх меры. Хотел было позвонить и заказать чего-нибудь съестного, но.

"Ну и ладно!" — думал мужчина, открывая пачку чипсов. — "Сомнительная, конечно, еда, но под пивко сгодится!"

Спать он собрался глубокой ночью. Пусть он засыпал от усталости, — столько волнений, впечатлений и беготни за один единственный день! — но всё же именно спать мужчина ложился не спешил. Он ожидал одной телепередачи. Не сказать, что любимой, но... привычка. Сознавал, что и от этой привычки нужно будет себя впоследствии старательно отучать.

После, помня слова психиатра, мужчина принял таблетки. Одну из крупного размера баночки. Другую — одну единственную таблетку на всей пластинке. Само собой, ни инструкцию, ни предписания не читал. Да и не особо размышлял на счёт того, а можно ли сочетать эти лекарства. Просто выпил и, сонно зевая, едва не валясь без сил, поплёлся в спальню.

"Это был длинный, тяжёлый день, — вяло подумал он, — пусть и другие будут столь любопытными и интересными... только не такими изнурительными!"

***

Он чувствовал, как по коже скользит мягкая и слабая трава. Оглядевшись, ужасаясь, мужчина признал, что вновь волей сна оказался в кошмарном месте. Перед ним, буквально в пяти, может, немногим более, минутах ходьбы был холм с совершенно мёртвой почвой. Ни единой травинки. За то вокруг холма, пусть и слабая, но трава росла и расходилась в разные стороны.

Огромный простор, вокруг холма, сколько позволяли глаза разглядеть в темноте, напоминал великую степь. Ни единого деревца. Ни очередного, самого малого, холмика. Ни горки. Ничего не было, — только простор и слабая трава. Даже кустарника ни одного не приметил. Словно ему селиться здесь не позволяла некая высшая сила.

Виктор мог по пальцам одной руки сосчитать сны, в которых он явственно помнил самого себя.