Разлом/Освобождение

врач "Семейной больницы" человек не просто умеренны, а самый настоящий аскет. Минимум мебели, да и та не из числа удобной, — говоря откровенно, простая, но добротная, крепкая.

Стены покрывала всё та же белая кафельная плитка. Мужчине уже начинало казаться, что эта плитка его преследует. Ведь она была везде. Разве только на потолок ещё не забралась. Но что так будет продолжаться и дальше, он уже никак не мог ручаться.

У одной стены стояла пара шкафов переполненные папками с различными бумагами. На другой стене было три окна.

А в центре комнаты, приставленные друг к другу, два стола, образовывали букву — Т. Почти полтора десятка простых, но крепких, деревянных стульев. Вот и вся обстановка просторного кабинета.

Ни одной личной вещи. Словно и не человек в кабинете работает, а какой-то механизм или совершенно бесстрастный человек. И это немного беспокоило. Но не успел мужчина всерьёз задуматься на этот счёт, как старичок отодвинул один из стульев, по одну сторону стола, и жестом пригласил сесть.

Сам старик сел с другой стороны, напротив.

— Ну-с, милейший, рассказывайте. — по-доброму улыбаясь, старик прибавил. — Ваши слова о том, что вы не знаете, какое имя принадлежит именно вам... это... это изумляет! Расскажите мне, что же такого случилось, да и как вы умудрились обзавестись сразу несколькими именами?

Мужчина положил руки на стол. Посмотрел на грубые швы у себя на запястье. На воспалившуюся кожу вокруг раны. Он размышлял, стоит ли, в самом деле, делиться таким. С кем бы то ни было.

Или всё-таки стоит перевести тему, сказать что-то другое, словом, уклониться от настоящего ответа. Наплести чего-нибудь и... Мужчина поднял взгляд и посмотрел в действительно живые глаза старика.

Странное дело. Совсем посторонний человек. А создавалось такое чувство, словно он его давно знает. Словно этот старик не так прост, как кажется. И что он, не просто добрый и сердечный, но что может и в самом деле помочь. Или, хотя бы приободрить. Подарить надежду и дать такой совет, после которого захочется жить.

Создавалось ощущение, словно этот старик, за считанные минуты разговора, смог стать ближе, чем кто бы то ни было прежде в его настоящей жизни. Словно старик был его дедом. Настоящим. Родным. И заботливым. Которому можно рассказать правду. Который не рассмеётся в лицо... или не станет рассказывать о личных переживаниях, сказанных по секрету, всякому другому.

Мужчина имел не самый лучший опыт общения с другими людьми.