Разлом/Освобождение

Ну, съел он воронёнка, ну и что? Теперь над ним кружит бесчисленное полчище ворон? Хорошо, что дальше? Конечно, можно было предположить, но его рассеянное внимание и ослабшего ума не хватило для того, чтобы предугадать очевидное.

Туча разом обрушилась на человека. Уродец под такой тяжестью просто упал, но продолжал "махать крыльями". Карканье сливалось в единое, грозное звучание, — точно гром после пернатой, неумолимой молнии.

Непонятно каким образом, но Виктор явственно слышал тихий шёпот человека, которого живьём разрывали тысячи и тысячи ворон.

Это было попросту невероятно, а потому мужчина лишний раз отмахнулся от серьёзности происходящего, ведь будь всё на самом деле, ничего бы он не услышал.

— Да... избавьте меня от этой плоти... освободите меня! — с жаром шептал дурак, погребённый под стаей ворон. — Дайте мне свободу! Подарите мне... крылья и свободу!

Происходящее словно зациклилось. Шёпот повторялся раз за разом, а вороны делали своё дело, — "освобождали" человека от его плоти, каркали и летали грозной тучей над терзаемым уродцем.

В какой-то момент Виктор попросту уснул. Шёпот и происходившее его утомляли, а перевести взгляд уже не было сил. И он просто напросто уснул, смотря на происходившее, словно это было самым обыденным и скучным, что ему встречалось.

В тот день Виктора разбудил Слава, и они вместе вновь принялись за работу. Вечером, как обычно, поделили "улов" поровну и прихватили по бутылке перемешанного, крепкого "пойла". А о том дурне, который ловил ворон, Виктор никогда и ничего больше не слышал.

Ни разу его не встречал. Да и как-то попросту забыл.

Всё в ту же неделю, под самый её конец, случилось ещё кое-что. Одно событие, которое смогло всколыхнуть болото, — Виктор вновь вспомнил то, что было важно. Этому не было видимых и ясных предпосылок, но... это было неизбежно.

Они вместе со Славой разбирали различный хлам, — как всегда Виктор старался выискивать, бегло оглядываясь кругом, нечто ценное или какую-нибудь электронную, механическую рухлядь.

Слава с лёгкостью выполнял свою часть работы, — тяжёлую и очень грязную, — разрывал голыми руками железо, потрошил таким не хитрым образом стиральные машины, холодильники... Виктор и к этому привык до того, что относился равнодушно, точно каждый также мог.

Словом, тот день ничем не отличался от других. Также припекало солнышко, а в обед они ходили в брошенную деревню, — это уже стало своего рода традицией. Копошились на свалке, попутно готовя себе выпивку на вечер.