Разлом/Освобождение

Виктор поднялся, утёр рукавом лицо, на котором так обильно выступил пот, и посмотрел на приятеля.

— Ты эт-то, как? Пи-п-пить х-хочешь?

Виктор достаточно красноречиво посмотрел в сторону, где уродцы, продолжая работать, то и дело поднимали бутылки с газировкой и допивали после кого-то, совершенно не брезгуя.

— Э-э, не-ет! — замахал грязными руками горбатый заика. — Эти с-сов-всем от-тупели! М-мы в-ведь не з-звери, а?

— Есть идеи? — наконец спросил Виктор.

Заика сразу же заметно оживился. Даже улыбнулся, что, едва не сломило решимость и твёрдость Виктора, — слишком уж непривычно и пугающе выглядела улыбка с заячьей губой.

— Ту-ут, ря-дом, е-есть к-к-колонка. — всё так же улыбаясь, говорил заика. — П-пой-дём?

Неожиданно для самого себя, Виктор улыбнулся. Не натянуто, не принужденно, а по-настоящему. Его мысли полнились образами холодной, свежей воды, от которой зубы сводит.

Рядом оказалось ну совсем уж не рядом. Виктор не знал точно, как много им пришлось пройти, но по ощущению они плелись не меньше полутора часов.

Свалка почти растаяла без следа, когда они зашли в небольшую деревеньку. Старые, покосившиеся дома и одичавшие деревья. Тишина и благодать. Пока они там были, ни разу никого не повстречали. Виктор забеспокоился, думая, что раз нет людей, то и воды, должно быть, тоже не будет, но... к величайшей радости и облегчению, вода была. Немного рыжеватая от ржавчины или глины... или от того и другого. Но это не остановило ни Виктора, ни его провожатого.

Назад они возвращались быстро, — не спешили, просто шаг стал лёгким и солнце больше так не припекало. Молчали. Виктор размышлял о том, как всё-таки мало ему нужно для счастья! А после, спустя значительно меньшее время, чем они шли в деревню, вновь принялись вместе за работу.

Ближе к вечеру что-то в происходящем начало меняться. Виктору потребовалось время, чтобы понять. Вроде бы всё те же уродцы, что шастали и прежде рядом, занимались тем же делом, что и прежде, но... была перемена, которую мужчина долго не мог осознать, — другие рабочие собирали банки и бутылки пива и сливали всё, что ещё могли, в пустые бутылки.

Горбач тоже решил не отставать и, обратившись к Виктору, сказал:

— На-ам бы т-тоже н-нужно че-его-ни-б-будь себе по-по-подго-отовить.

— Ты хочешь как эти, собирать остатки? Так ведь и дрянь какую-то можно найти! А у меня, говоря откровенно, нет ни малейшего желания и возможности бегать по врачам и лечиться от всякой пакости.