Несколько неспокойных дней

Двое обнимают её, третья гладит по голове, очень понимающе успокаивая, как маленькую.

– Кто-то ещё из группы ходил наверх? Никто больше не беременный? Признавайтесь! – Она решила, что задаст вопрос напрямую, а не будет выяснять, наводящими вопросами.

Только из девочек ни одна ей ничего не ответила. Переглядываются, но молчат. И никто не возмутился «я ещё маленькая» или «как ты могла такое подумать обо мне», как ответила бы она сама.

– Значит, я правильно поняла: все, кроме меня наверху в праздник побывали. – Ей было обидно, что они все про друг друга явно знали, но ей не сказала ни одна.

– Надеюсь, вы это сделали не с таким же моральным уродом, что и она. – И она показала на плачущую.

– Не смей его оскорблять! – Ничего себе злость! – Ты и одной волосинки его недостойна! Подумаешь, лучшая в группе. Для настоящей любви совершенно не важно, какие у тебя баллы. А я его люблю!

– Есть тут старшая третьей? – В комнату заглянула старшая ученица шестой группы.

– Да, я тут. – Видимо, её не увидели за спинами плотного кольца девушек, что обступили кровать.

– Выйди, поговорить надо.

Она вышла в коридор, но девочка махнула головой в сторону выхода, подав знак «позже». Что за секреты? Тут их никто бы не услышал, группа в полном составе в комнате, кроме дежурной.

Они вышли из здания третьей группы, потом завернули за угол. Неожиданно девочка остановилась.

– Всё, тут мертвая зона, но на всякий случай, не повышай голос.

– А в комнатах разве есть прослушка? – О том, что почти вся территория интерната просматривается, она знала, но им всегда говорили, что личные комнаты никто просматривать не имеет права.

– Да, есть. И микрофоны, и камер везде натыкано. 

– Откуда ты знаешь? – Она лично никаких камер не видела, хотя как-то у неё взыграла паранойя, и она их специально искала.

– Знаю, мне отец сказал. Он третий уровень имеет, сам в наставниках долго был, так что в курсе, как всё у мальчиков. Сомневаюсь, что у нас по-другому. – Серьёзный аргумент.

– А ты знакома со своим отцом? – Она сама своего отца не знала.

Да и никто из её группы своего не знал. Обычно, для интернатовских это тайна, которую, скорее всего, не узнать никогда. Только имя отца узнаёшь, когда после замужества с получением имени отчество тебе скажут. Да и то, не всегда.

– Да, он воспользовался тем, что близок к управлению интернатами, и даже иногда меня забирает на выходных. Они в разводе с матерью, так бы насовсем забрал, но она против.

– Повезло тебе. – Она бы тоже хотела иметь отца.