Попутчики

Помнил её слёзы, которые не способны были его остановить.

«Не надо… Пожалуйста, прекрати…»

Убить. Уничтожить. Раздавить и раскатать по брусчатке. Растереть в мелкое крошево, в пыль…

Крис ухватился за стену, чтобы не упасть. Улица расплывалась перед глазами, сердце колотилось в висках, грудь наполнялась тяжестью. Он не справился с тошнотой, и его вырвало желчью. Легче не стало. Разве что самую малость. Он отдышался, сплюнул вязкую горечь и какое-то время стоял, прислонившись к стене и пережидая приступ слабости.

Вспышка ярости медленно гасла, но кулаки всё ещё сжимались так, что немели мышцы. В груди обосновался протяжный стон, готовый вырваться на свободу при первом неосторожном выдохе. И очень хотелось не существовать. Ни в настоящем, ни в будущем, ни, тем более, в прошлом.

К тому моменту, когда Крис добрался до дома, на улице успело стемнеть. Обеспокоенная мать встретила его в коридоре.

– Тебя искала какая-то девушка. Из «Тихой гавани». Что-то случилось, солнышко?

– А она не сказала? – Крис медленно двинулся вверх по лестнице.

– Нет. Но выглядела расстроенной. Что ты натворил?

Очередная игла стыда воткнулась под ребро.

– Ты ей позвонишь? – допытывалась Анита.

– Завтра, – выдохнул Крис. – Я позвоню ей завтра.

Ввалившись в комнату, он запер дверь и, не включая света, ничком рухнул на кровать. Вытянул из кармана телефон и только тогда обнаружил, что он полностью разряжен. Нащупал в темноте провод питания, воткнул в разъём, перевернулся на спину и уставился в потолок.

Лучше бы он свалил с бала вместе с Джин и весь вечер выслушивал вздохи Сэди.

Лучше бы он поддался привороту и трахнул Мари, растратив эту грёбаную энергию до встречи с Мэй.

Лучше бы он сдох на этом проклятом балконе.

* * *

Мэй снился шторм.

Она была бурей – иззелена-чёрной волной, сокрушительным ветром. Она была силой и волей – огромной и холодной. Она была в тяжёлом солёном воздухе, и была в тёмной толще воды, и была в налитых грозой тучах.

Она видела корабль, взлетающий на волнах к сизому небу; чувствовала, как медленно опускается на дно оборвавшаяся якорная цепь.

Она кричала, но с губ срывалась лишь пена: вскипала на тёмных водяных глыбах, рассыпалась на тысячи бесцветных пузырьков.

Мэй было жаль корабль. Она хотела его защитить. Она протянула руки, и бестелесная сила урагана стегнула паруса, порвав их, словно папиросную бумагу.