Попутчики

Здесь и сейчас. По праву сильного.

Всё верно. Он действительно слишком силён, чтобы она могла сопротивляться. Но это к лучшему. Ей и не нужно сопротивляться. Нет, всё должно произойти именно так…

Громко звякнула пряжка ремня. Пальцы Мэй бессильно скользнули по руке, расстёгивающей брюки.

Всё должно быть именно так. Чтобы они больше никогда не приблизились друг к другу, всё должно быть именно так.

Она подняла глаза и столкнулась с его взглядом – одновременно блестящим и тёмным. Чернота огромных зрачков почти не оставила места серой радужке.

Нужно успокоиться. Смириться. В конце концов, так уже было. Забыться. Ни о чём не думать. Утонуть в его чувствах и расслабиться. Тогда ей даже не будет больно. Да, физически будет совсем не больно.

Когда его возбуждённое тело прижало её к стене, Мэй зажмурилась. Видеть его лицо – знакомое до мельчайшей чёрточки, но теперь пугающе чужое – было невыносимо. Сейчас ей хотелось одного – чтобы всё поскорее закончилось. Эти немыслимые минуты, после которых можно будет вновь собрать себя из осколков.

Застыв между жёсткими холодными камнями и жадным теплом человеческого тела, Мэй чувствовала, как горят под прикосновениями спина, грудь, бёдра. Она была почти уверена, что, открыв глаза, обнаружит на коже ожоги.

Правая рука Попутчика чуть задержалась на пояснице, спустилась ниже, потянула с бедра тонкое кружево. Пальцы левой огладили шею, до боли впились в волосы на затылке.

Мэй поняла, что плачет. Слёзы скатывались по щекам, щипали обкусанные губы.

Ноги оторвались от пола.

Жар чужого тела опалил бёдра.

Гранатовое ожерелье соскользнуло с шеи. Кроваво-красные бусины застучали по камню.

Очередной всхлип обратился криком, когда в грудь вонзилась ненависть. Яростная, отчаянная, напалмом выжигающая все прочие чувства – до корней, до зияющей пустоты, до боли, настолько сильной, что сознание заскользило куда-то в чёрную пропасть. Беспамятство показалось вечностью, но, очнувшись, Мэй обнаружила, что всё ещё стоит на ногах.

Руки, только что сжимавшие тело, теперь впивались в камень по обе стороны от её плеч. Попутчик уронил голову, и Мэй не видела его лица – только длинную тёмную чёлку, взмокшую от пота. Он дышал тяжело, с каким-то напряжённым шипением – будто проталкивал воздух через сжатые зубы.

Мэй проскользнула под его рукой и торопливо отступила на несколько шагов, жадно глотая воздух.