Бумажный тигр (I. - "Материя")

- Мистер Лайвстоун, если вы считаете, что выбрали подходящее место и время для шутки…

Лэйд вздохнул, сбросив с ладони крошечный «куриный глаз»[17] из олова, в центр которого был впаян мутный опал. Снова не то.

- Уж извините, Эйф, но вам никогда не познать истинную природу Нового Бангора. Не потому, что вы невнимательны, уж я-то уверен в обратном. Просто вы, как и десятки тысяч его жителей – часть Нового Бангора. Часть острова. Плоть от его плоти. В отличие от меня.

- Вы сегодня, случайно, не ели рыбы, мистер Лайвстоун?

Лэйд хохотнул, стараясь отвлечься от окружающих его звуков, которых делалось все больше и которые медленно затапливали гостиную подобно тому, как забортная вода затапливает крошечный, отрезанный от всего мира, корабельный отсек.

- О, я не рыбоед. Кстати, вы знали, что только здесь, в Новом Бангоре, рыба является ужасным галлюциногенным алкалоидом, несущим чудовищные трансформации для сознания и тела? Во всем прочем мире с удовольствием едят ее безо всяких последствий.

Скумбрию и ставриду, сельдь и форель… Впрочем, вы многого не знаете об этом острове, мистер Саливан. Бьюсь об заклад, очень многого.

Поморщившись, он отбросил потемневшую от времени куриную кость, обвязанную парой цветных лент. Не то. Все не то. Кажется, в этот раз ему противостоит нечто новое, нечто такое, с чем он прежде не сталкивался. Эта мысль неприятно холодила желудок, будто он целиком проглотил кубик льда. Но в то же время и приятно возбуждала.

- Вы знали о том, что Нового Бангора нет ни на одной карте британской Полинезии, Эйф? К нему не ходят корабли, его название никогда не печатали в газетах.

У него нет географических координат, как нет их у самого Лимба, вместилища бесплотных душ, где они обречены существовать целую вечность. Новый Бангор – мастер иллюзий. Он убеждает вас в том, что является частью мира, но это не так. Если он и был частью мира, то давно откололся от него и сейчас плывет в безбрежных водах океана, у которого нет ни названия, ни глубины.

Гостиная шелестела вокруг них на тысячи голосов, словно они с Саливаном очутились в густом лесу, чьи мясистые листья треплет ветер. Но ветра не было. Тем страшнее звучал легкий перезвон оконных стекол. Комната вокруг них словно наполнялась жизнью – враждебной и невидимой жизнью, против которых его безделушки-амулеты были столь же бесполезны, сколь лежащий далеко отсюда в письменном столе револьвер.

- Газеты, которые доставляют на остров - фальшивка.