Бумажный тигр (I. - "Материя")

Вполне обычное дело для полли, прожившего несколько лет среди британцев, но так и не овладевшего в полной мере их сложной речью.

- Один другой остров, мистра.

- Чем занимаетесь?

Старик осторожно потер морщинистый, жесткий как подметка, подбородок.

- Ремесла у меня, считай, что и нет нынче. А так… Людям помогаю.

- Дайте угадаю. Травы, амулеты, заговоренные раны?

- Аэ, сэр[29]. Как вы сказали, вот то и оно.

Лэйд едва не рассмеялся. Прелестная компания. Кто бы ее ни собирал, ему определенно не откажешь в изобретательности.

Самоуверенный оккультист, мнящий себя великим магом. Патентованная ведьма, словно сошедшая со страниц «Безжалостной красавицы» Киттса. Двое братьев-мясников, которые не пригвоздили его своими булавками к полу только потому, что не могут решить, кто из них будет первым. Чокнутый изобретатель со своими чертовыми волшебными лучами. И сверху, точно последняя монетка на куче мелочи - старик-знахарь, у которого в голове больше песка, чем мозгов…

И Лэйд Лайвстоун, великолепный Бангорский Тигр, как достойное украшение этой компании.

На арене сегодня, вчера, завтра и двадцать пять лет подряд в любой день недели.

Он обвел их взглядом – всех шестерых, замерших за круглым столом. Шесть фигур, из которых никак не складывалась группа, как бы тесно они ни сидели, шесть одиноких разрозненных контуров.

И еще этот запах, который с первой минуты раздражал его чувствительные тигриные рецепторы.... Лэйд знал, что он останется в комнате, даже если вышколенные слуги мистера Герни опрометью бросятся открывать все окна, запуская внутрь проникнутый вечерней прохладой воздух.

Сборище неудачников. От них веяло скверным запахом неудачи, хотя они сами, конечно же, его не чувствовали, как оглушенный мощными одеколоном нос не чувствует скверного запашка, который доносится от раны. Он и раньше ощущал его в разных уголках острова, но здесь, в замкнутом пространстве роскошной гостиной, он казался таким сгустившимся, что его можно было мазать на хлеб.

Жалкие игрушки Левиафана. Строят из себя невесть что, пытаясь перещеголять друг друга, упорно не замечая очевидного – они не охотники, идущие по следу неведомого зверя, как бы ни хотелось им себя в этом уверить, не мудрецы, исследующие новые законы бытия. Они – добыча, которой благодушный сытый хищник забавляется некоторое время, прежде чем размозжить ей голову.

Ни один из них не покинет острова. Они все погибнут в Его лапах.