Бумажный тигр (I. - "Материя")

На тот случай, если вдруг приходится говорить об иных вещах – одиночестве, чувствах, несчастье – мы используем придуманные не нами заготовки, стандартные конструкции и единые шаблоны, скрашивая их цитатами, давно превратившимися в пыль внутри черепов их создателей. Мысль – все еще слишком хитрая штука, чтобы передать ее от одного человека к другому без искажений. Знаешь, что это значит?

- Льняная скатерть сохранится в шкафу лучше, если переложить ее шалфеем и листьями фиалки?

Лэйд улыбнулся. Себе, сумеркам, древнему чудовищу, газовому фонарю за окном.

- Это значит, что мы неизбежно одиноки, как бы ни хотели уверить себя в обратном. Каждый из нас обречен оставаться метущимся в шторм одиноким кораблем, способным принимать лишь искаженные радиограммы из окружающего эфира. И когда нам кажется, будто мы нашли с кем-то общий язык, кого-то поняли, разделили чье-то чувство, это, в сущности, всего лишь иллюзия, созданная нашим подсознанием для того, чтоб уберечь рассудок от помешательства. В этом смысле – все мы древние чудовища, Дигги.

Миллионы миллионов левиафанов, бесцельно блуждающих в океане и наблюдающих за огнями в небе. А значит, между мной и Новым Бангором куда больше общего, чем мне хотелось бы считать…

Снизу донесся негромкий деревянный стук. Такие звуки нередко производил растяпа Диоген, бродящий по подвалу и натыкающийся на ящики, но в этот раз он не был его причиной – Лэйд отчетливо видел нарисованное краской лицо автоматона, стоявшего у дверей его кабинета. Этот звук произвел не он.

Лэйд вновь вспомнил вентиляционное окно, которое так и осталось незапертым. Нет, ерунда. Оно было не больше восьми дюймов[7] в высоту, нелепо думать, что в него мог бы протиснуться дородный господин вроде мистера Гаррисона. Разве что, ребенок, и тот должен быть тощим, как кошка…

Лэйд рефлекторно бросил взгляд в сторону фонаря – горит. Дверь все еще на засове, окна закрыты. Совершенно исключено, что убийца мог проникнуть в дом. Однако теперь его нервная система, точно пистолет, снятый с предохранителя, была готова отреагировать выстрелом на всякий раздражитель, пусть даже негромкий скрип из-под пола.

Все привычные ночные звуки вдруг стали казаться ему зловещими, опасными, чужеродными. Шелест заблудившегося в гардинах ветра. Поскрипывание остывающей черепицы на крыше. Легкий треск угля в камине.

Лэйд пожалел, что не зажег газовый рожок в лавке. Ему казалось, оставаясь в тени для убийцы, он будет находиться в более выигрышной позиции.