Бумажный тигр (I. - "Материя")

Но знаешь, что? Ляпни на бумагу чернильное пятно – и покажи его другим. Охотник увидит в нем силуэт толстого тетерева, повар – кипящий котел, мальчишка – камень для рогатки. Я никогда не узнаю, как устроены чудовища, но успел много узнать о том, как устроены люди. Мы всегда видим то, что хотим видеть.

- Штыками можно сделать все, что угодно, вот только усидеть на них нельзя, - подумав, осторожно возразил автоматон.

Лэйд поморщился и бросил в рот кусок сыра. Аромат стилтона[16] позволял хоть в малой мере перебить проклятую кукурузную отдушку.

- Можешь и дальше воображать себя Наполеоном, мой друг. Мы оба знаем, что рано или поздно я все равно выведу тебя на чистую воду.

- Богатство состоит не в обладании сокровищами, - поучительно заметил Диоген, обращаясь то ли к Лэйду, то ли к кассовому автомату, - Но в том употреблении, которое умеют им дать.

- Чернильное пятно… Что старый потрепанный жизнью тигр мог увидеть в его угрожающих контурах? Только то, с чем привык иметь дело. Очередную жуткую тварь, рожденную Левиафаном, чтобы свести меня с ума.

- Большая политика – это всего лишь здравый смысл, примененный к большим делам.

Лэйд кивнул.

- Прекрасно сказано, mon général[17]! Я начал с того, что принялся искать темного кота в темной комнате. В комнате, в которой, быть может, никаких котов и не было. Смекаешь? Я искал демона, чудовище, хищника. Я искал то, что было мне знакомо. Но не было ли это ошибкой с самого начала?

Диоген задумчиво загудел.

- Меня смутила животная ярость этого существа, - заметил Лэйд, разглядывая коллекцию амулетов, оберегов и талисманов, разложенную на столе перед ним, - Нечеловеческое остервенение, с которым он рвал своих жертв. Так не сочетающееся с хладнокровием при подготовке нападения.

Коллекция была обширной и разнообразной. Он провел почти всю ночь, собирая ее и протирая от пыли, прежде чем алые потёки рассвета, пробившись сквозь мутное стекло «Бакалейных товаров Лайвстоуна и Торпа», разбудили в глубине его полупьяной души отгадку.

Извивающиеся корешки растений, похожие на крошечные и причудливо искаженные кости. Лезвия от перочинных ножей, усеянные письменами никогда не существовавших языков. Птичьи перья, обмотанные разноцветными лентами. Пучки ниток, сплетенные в сложнейшие узлы. Отполированные ракушки с нацарапанными зловещими символами. Ржавые пружины, вынутые много лет назад из часового механизма.