Нити

Компаньоны уже гарцевали вокруг, пытаясь заполучить пространство для маневра. Илья размахнулся. Услышал, как тонко, истерично верещит подросток.

И вошел в Мир Связей.

Весь двор напоминал огромную копию колыбели для кошки. Пространство между цыганами рассекали десятки перемотанных между собой нитей. На нитях густо висела бахрома зеленой плесени. Плесень вспучивалась белесыми ростками. Плесень торчала повсюду – змеилась по стенам дома, обвивала забор. Пятнала землю под ногами. И гнусы – твари роились над домом маленьким облаком, как трупные мухи.

Время опять замедлилось. Илья посмотрел на свое астральное тело и увидел, как из старых ран медленно сочится кипящий сок. Вместо огненных силуэтов перед ним плясали мумии, обмотанные собственными связями до такой степени, что еле передвигались. Пучок собственных связей выходил из груди Ильи ровными лучами и переливался всеми цветами радуги. Илья присмотрелся: по нитям к нему поступала энергия. Она накачивала его астральное тело, заставляя Илью светиться все ярче и мощнее, словно звезду.

Мумии распахнули капканы ртов, слишком медленно. Собака превратилась в красноватое пятно животной ненависти и страха: она его видела. Илья посмотрел на катушку и белую нить. Та мерцала чистой энергией. Это была шестая из неизвестных нитей. Илья представил, как энергия перетекает по ней в катушку, а потом та по широкой дуге обрушивается на голову хозяина цыганского двора, высекая из его аватара снопы искр. Как белая нить натягивается в новом замахе и наматывается на двух других цыган, впиваясь в их плоть и разрезая нитки их связей.

Он взглянул на дом. Растревоженные обитатели метались по комнатам, словно пчелы в разбитом улье. Связи рвались, лопались. Илья смотал катушку, выдохнул и закрыл глаза.

Открыл. 

Собака забилась в конуру. Белый как мел подросток валялся куклой возле ворот. Хозяин дома стонал где-то позади, двое его свояков корчились в муках у крыльца. Илья прошел мимо и открыл входную дверь. Коридор был набит женщинами всех возрастов с абсолютно одинаковой внешностью – словно перед Ильей выстроились копии одной цыганки, только разных лет. Две женщины подталкивали к выходу Настю, перепуганную, с заплаканными глазами. Стоял гвалт.