Нити

– Эта медсестра уже была в разводе, и откуда ж тебе было знать, что на руках у нее уже есть дочь, которую зовут Настя, и было ей тогда лет пять. Да?

Настя растерянно осмотрелась по сторонам, словно ее в чем-то подозревают. 

- Я не знаю… Мама ничего такого не говорила мне. 

- Конечно же, нет. У медсестры в день бывают десятки пациентов – дети, пенсионеры, инвалиды. Студенты и школьники. Наивный больной Паша был лишь тонкой ниточкой в этом огромном пучке. Но как бы ни была тонка ниточка, она сохраняется, если ты хранишь в памяти человека, с которым связан.

- Послушай, что все это значит? – взвился худой парнишка. Это был влившийся в братство Восхождения паренек, который взял себе номер 991. – К чему ты затеял это?

- Твой отец, - сказал Илья, - очень тебя любит. 

Глаза 991 сузились до двух щелочек, а лицо побледнело. Бескровными губами он прошипел:

- Даже не смей. Слышишь, ты, больной ублюдок! Ты – долбанный глюк, плод моего воображения, проваливай из этого сна!

- Он любит тебя настолько, что охотно поменялся бы местами с мамой, но на все воля Божья, а мы ничего не можем с этим поделать.

- Заткнись!

- Он не любил никого, кроме твоей мамы. Он и сейчас ее любит, стоя на коленях у иконостаса, он просит Бога только об одном. Чтобы его сын…

- Заткнись, заткнись, заткнись! – заорал 991. – Я ненавижу его, ненавижу! Он должен был спасти ее!

Нить, соединявшая его с Ильей, задергалась, как линия пульса на кардиомониторе. 991 зарыдал. Слезы сочились из него, как сок из перезрелого, уже подгнивающего плода.

- Подождите-ка, - встрял Козлов, - о ком речь?

- Церковь Богородицы у Елисейского кладбища.

- Отец Афанасий? Он лучший священник, каких я знаю. Я у него постоянно исповедуюсь, и служит он хорошо, и говорит проникновенно. Так ты, выходит, его сын?

Раскрасневшийся 991 тер глаза, злобно поглядывая то на депутата, то на Илью:

- Ну и что? Мне какое до вас всех дело?

Он дернулся, всклокоченный, разгневанный, со сжатыми зубами. 

- Пошли вы все! Катитесь все к чертям собачьим! – он попытался разорвать нить, но та была крепка.

- От людей не убежишь, Костя. 

991 удивленно уставился на Илью. 

- Откуда ты знаешь? Я никогда не говорил тебе своего имени. 

- Разве ты до сих пор не понял, что от людей не спрячешься, даже за самый толстый слой брони? Ты думаешь, что живешь на необитаемом острове? Все мы – песчинки на этом пляже, и волны перекатывают нас по прихоти случая.