Гемофилия

– Либо съезжай уже от них нафиг, а то реально у тебя до мокрухи дело дойдет. 

- Чья бы корова мычала, - грубо оборвал его Бурый. – Сам с мамкой живешь и так до старости будешь. Даже от армии закосилпод её юбкой!

- Слышь, она у меня болеет, за ней уход нужен, - огрызнулся в ответ тощий.  

Весь район знал, что его мать была тихой алкоголичкой и Шнырь находил оправдание в том, что если оставить её жить одной, то она окончательно сопьется. 

- Хватит собачиться, - вмешался в разгорающийся конфликт Кабан.

– Мы на дело идем или лясы точить будем? 

- На дело, ясен пень. Нахрен еще сюда тащиться было. В парк пойдем, там людей меньше чем во дворах. Проще будет лоха какого-нибудь развести. 

- Завязывать надо с этим, Бурый, - задумчиво протянул Кабан, рассматривая грязь на своих кроссовках. – Вчера к Сухарю участковый приходил, с его родаками долго болтал. Не ровён час и до нас доберутся. Какой-нибудь лох запомнит наши рожи и стукает мусорам. И всё, баста! Вместо малины мы на зоне всей командой окажемся.

 

- Четко базаришь, - вновь оживился Шнырь. – Я тоже говорил, надо траву толкать, а не мелочь у лохов стрелять. Старший брат Слепого же на траве поднялся. Всего пару лет прошло, а он уже конкретный пацан, на «мерине» гоняет.

- Заткнитесь уже оба, - озлобленно оборвал их Бурый. – Про траву есть резон тереть только тогда, когда бабками разживемся. А сегодня, мне надо кого-то поприсовать! Иначе я реально вернусь домой и этого старого козла порешу нафиг!

С этими словами Бурый смачно плюнул на асфальт, чтобы подчеркнуть свое безапелляционное решение, и твердой походкой направился в парк.

Его целью на этот вечер было найти себе подходящую жертву. Не деньги интересовали Бурого, в отличие от его приятелей, но желание утвердиться над кем-то кто слабее. Желание снова почувствовать свою власть и увидеть страх в глазах. И примерно через час бесцельных скитаний в глубине парка, Бурый увидел его - подходящий экземпляр для ночной расправы.  

Это был седой старик, с узкой белесой бородой, в которой тонкими струйками еще оставалась вкрапления черных волос. Лицо у него было круглое и доброе, с большим носом и голубыми глазами. Его голову закрывала потрепанная серая кепка, видимо ношенная уже не первый десяток лет. Старик был одет в коричневое осеннее пальто из-за которого выглядывал воротник застиранной клетчатой рубашки. 

Он шел медленно, постоянно сутулясь и держа руки за спиной.