На краю

Надя хотела сказать, что он сильный, умный и рассудительный, не способный на необдуманные поступки, но постеснялась. Посчитала, что выйдет пафосно и наиграно.

— А какой? – расценив ее молчание по-иному, буркнул Макс.

— Не прыгнешь, вот и все. Не знаю…, — Надю раздражало его глупое упрямство. Надо же такое было выдумать?

— Мы с Ником недавно по подъездам шарились, нарыли один, еще без кодовой двери. Надо будет посмотреть, есть ли там выход на крышу. Ник хотел там зависнуть.

Максим искоса глянул на подругу, ожидая её реакции.

— Твой Никитос, того, ку-ку, истеричка малолетняя. 

Надя поморщилась. Никита, друг Макса, был на два года моложе, хоть и учились они в одной группе. 

— И где этот ваш дом? – как бы между прочим, спросила она. 

— Мы его только что прошли, — ухмыльнулся Макс.

Девушка обернулась на еле заметную из-за снегопада многоэтажку. Оранжевые квадраты окон, висели в воздухе, как на картине сюрреалиста.

— Дураки, это же опасно! – Надя всегда боялась высоты, и сейчас мысль о том, что парни полезут на крышу, приводила ее в ужас.

Макс фыркнул.

— У Ника недавно друг сиганул, помнишь? Он тогда сам не свой неделю ходил. 

Голос девушки дрогнул, когда она представила маленькую фигурку, словно тряпичная кукла, летящую вниз. Вот, она долетает до земли, ударяется, чуть подпрыгивает от отдачи, и навсегда затихает. 

— Ну, и… Что, думаешь, мы испугаемся?

— Макс, это уже не смешно! – Надя пихнула его маленьким кулачком в бок.

— Обещай, что не пойдешь на верх, — Надя остановилась, дернув его за рукав. 

Макс тоже остановился, раздраженно подкатил глаза, выдыхая вместе с паром нечто нечленораздельное.

— Я тебя знаю, ты все равно не сможешь этого сделать.

— Лан, забей. Это мои проблемы, — Макс обнял её за плечи, перетаскивая через колею, наезженную машинами, поцеловал в макушку, попутно водружая капюшон, на его законное место.

— Теперь, и мои тоже, между прочим, — по-детски серьезно ответила девушка, перехватывая его руку на своей талии, 

— Ты её слишком много слушаешь и слишком мало отвечаешь, — Перевела она тему, вспомнив разговор о матери, — Выскажи всё как-нибудь. Вот увидишь, потом лишний раз тебя не дернет. 

— Легко сказать! – уныло буркнул он, — Она слово вставить не дает, а потом вообще с потрохами съест, да еще отцу нажалуется на меня, и мне от него влетит.