Маски зверя

– Понаехали тут из других миров, гады! Свиньи, блин! Порядки свои пытаетесь навести?! Не будет такого, ясно? Нелегалы чёртовы! Думаете: пробрались украдкой – сумеете здесь устроиться как белые люди? Как были свиньями – так и остались! У вас у всех была возможность стать выше, чище – небесными птицами! Вы же предпочли остаться свиньями! Пачкуны и гиены! Убийцы! Дома, небось, так себя не вели, морды жуткие?! А ну, брысь отсюда, поросята!

Видеть, как ухмыляющиеся морды и в самом деле в продолжение моей ругани превращаются в оскаленные свинячьи, было… брезгливо! Не страшно! Чем больше я выплёвывала всё, что о них придумала раньше и думаю сейчас, тем гиены становились страшней – не для меня.

Они скалились, запугивая меня. Носы противно раздувались. Глаза горели грязно-жёлтым огнём. Они уже и сами сжимали кулаки… Но я знала, что не уступлю, что буду драться с ними, шагни только хоть один ко мне с намерением ударить.

Димыч рядом со мной вдруг чуть не простонал сквозь зубы:

- Ну?! Давайте! Давайте – двиньтесь только!

И я, не оборачиваясь, поняла, что он обеими руками прихватил свою палку.

Звон стекла – я машинально взглянула в сторону. Как и молодые гиены. Михаил, леденяще жуткий в своём гневе, как и внешне страшный – испятнанный пластырями и  распухший от побоев, разбил заднее стекло последней остановившейся машины, после чего, как будто ничего не произошло, как будто не замечая выскочивших из салона, вопящих на него молодых гиен, двинулся вдоль ряда машин с блокнотиком в руках, останавливаясь возле каждой и записывая номера.

А потом запел домофон.

И на крыльцо вышли небесные птицы. Лелль и Лена держали за руки Эрика.

Молодые гиены сразу узнали всех троих и сразу забыли о странном мужике, бившем стёкла, а теперь старательно записывающем номера их машин.

- Мы знали! – заорал тот, что стоял передо мной. – Мы знали, что они приведут нас к ним! Сами вышли! Хватай их!

Что-то не больно-то каждый из гиен торопился выполнять его заполошный приказ!

Димка, бледный от переживаний, поднял палку.

Я развернулась и рванула было к Лене. Ну зачем? Зачем они вышли?! Они же не умеют драться! Не умеют защищаться!..

Но дверь подъезда всё не закрывалась. И я разревелась от облегчения, когда из-за спин небесных птиц появились высоченные фигуры широкоплечих мужчин с тату на скулах и с тесёмками на лбах. Небесные птицы отошли в сторону, потеснились на подъездном крылечке, пропуская их мимо себя.