Маски зверя

И теперь всё, что они заработают свыше необходимого на жизнь, миротворцы будут передавать на Землю – тем семьям, которые пострадали из-за них. И все в нашем мире будут знать, что они убийцы. Это очень страшное наказание.

Она снова вздохнула. И, чтобы не томить её и себя тяжёлыми мыслями, я предложила пойти в кухню, где все с волнением ожидали, чем закончится история с преследованием гиен-приживал.

Глава 18

Чтобы не психовать в ожидании, постоянно поглядывая то на часы, то на мобильный Димыча, я размышляла над словами Лены.

Если я правильно её поняла, гиены со стёртой в своём мире памятью не будут знать, кого именно они убили. Но будут знать, что они убийцы. Как и все окружающие их. 

Снова попробовала примерить на себя ситуацию. Вот я. Живу, зная, что на мне клеймо убийцы, но не помню своего страшного деяния. Живу в обществе, где убийства запрещены, потому что, сорвись хоть один представитель этого общества, – и будет ад. Ведь у каждого члена этого общества естественное оружие всегда с собой.

А это значит… Начнись война – убийцей станет каждый. И сейчас, в мирное время, все на меня будут смотреть не только с презрением. И со страхом. Сторонясь… Ничего себе наказание.

Вот почему испугался Дир, когда Лелль перевёл на себя внимание отравленного Андрея. Гиена судил по себе. И решил, что небесная птица вот-вот натравит на приживал человека. А как дрались эти двое, Дир видел. И понимал, что против этих мужчин приживалам не выстоять.

… Мы все перебрались в комнату, где, с разрешения небесных птиц, Лариса Ивановна разглядывала волшебные шали и не могла удержаться от восторженных восклицаний. Даже помятый Михаил, зайдя на балкон и убедившись, что с Андреем, кажется, всё будет в порядке, стоял, глядя на шали, явно потрясённый. 

Дети проснулись, но двигались вяло. Тоже устали. И тоже неудивительно: столько часов на ногах, пока взрослые плели то, что влияло на течения в пространстве. Брат с сестрой, небесные птицы, сидели с ними и устало молчали.

 

Мы с Димычем пристроились на одном кресле, благо большое и подлокотник, на который уселся братишка, у него широкий. 

Ждали вестей. А их всё нет.

- Думаешь, у них всё получится? – прошептал Димыч, склонившись к моему уху.

- Получится, - сердито сказала я. Тяжело сидеть сложа руки, да ещё в неведении. 

- Ты такая уверенная.

- Димыч, я начинаю понимать один из принципов исполнения желаний.