Зелёный пёс Такс и Господин Вещей. Часть 1

– Меч, который вас так заинтересовал, – один из легендарных моргульских клинков! На него наложено неснимаемое заклинание отложенной смерти.

Теперь понятно, почему меня так потянуло к нему. Он почувствовал чужую магию и попробовал подманить потенциальную жертву.

– Посмотрите, какой любопытный экземпляр. Это кухонный нож из молибденовой стали. В некоторых мирах наличие такого ножа считается признаком достатка в доме…

Угу, в этом мире он, может быть, и любопытный экземпляр. Но меня ничем не заинтересовал. Обычная игрушка для богатеньких! Хлеб нарезать им весьма неудобно – был повод убедиться.

– Это – так называемый квантовый или прогрессивный нож. В активированном виде режет абсолютно любой материал. Даже, говорят, может ангела развалить напополам…

Я внимательнее рассмотрел непрезентабельного вида нож. Длинный, очень тонкий, с прямым клинком, заканчивающимся косым срезом, и массивной рукояткой. Симпатичная вещица! Совсем не лишний девайс. Но и недешевый, как и всякий качественный инструмент.

– Осторожно, не прикасайтесь! Это жертвенный нож из черного обсидиана, с алтаря падшего бога Слика!

Не собираюсь я к этой гадости прикасаться, у него такая черная аура! Такс вместе со мной поспешно отодвинулся подальше от опасного оружия.

Впрочем, мы и так старались двигаться как можно осторожнее. Большую часть здешних экспонатов чужаку вообще лучше лишний раз не трогать. Помимо своего хозяина, они вряд ли кого-либо признают. А Швендзибек откровенно скучал. Устроился в кресле у чайного столика и неприкрыто зевал.

– Это нож-вилка, который, помимо одного видимого, имеет три виртуальных лезвия, также задействованных при ударе…

«…один удар – четыре дырки», – задумчиво прокомментировал Такс.

– Это нож-пистолет, он стреляет живыми лезвиями, очень опасно…

То-то я смотрю, из дула некто любопытный уже выглядывает. Такс потянулся ближе и хотел по привычке цыкнуть на того, кто посмел примериться к его хозяину. Но я вовремя придержал своего друга.

– А это – жемчужина коллекции, настоящий живой кинжал старой Кабирской работы, мастера Сталеглазого Абу-Хакима ибн Торонага! Только он сейчас не в настроении. Хозяин редко берет его в руки, поэтому ему скучно.

При нашем приближении кинжал недовольно отвернулся. Казалось, он не желал не то, что разговаривать, но даже смотреть на очередных посетителей. Такс любезно расшифровал мне его мысленную тираду: «… и никакой я не кинжал, а вакидзаси! Тоже мне, экскурсанты.