Про Иванова, Швеца и прикладную бесологию #4

Намётанным оком цыган безошибочно определил — костюм на заказ шит, рубашка белоснежная, туфли из лучших магазинов. Карманы бы этому деятелю вывернуть...

Бизнесмен? Похож. Только данного сорта граждане сюда не ходят, нечего им тут делать. Машину не видно, охрана отсутствует.

Кто это?

Дав на себя насмотреться, Фрол Карпович прервал молчаливую угадайку, коротко бросив:

— Ляля жива? Ежели да — веди к ней. Ежели нет — веди к баро.

— Может, тебе и денег дать? — развязно процедил черноволосый хам, делая полшага назад.

Створка попыталась закрыться, но не смогла. Мощная ладонь гостя накрепко зажала её, надавила, открывая проход, и под писк юнца крепкая, грузная фигура шагнула во двор. Цыганёнок рискнул было что-то крикнуть и уж почти открыл рот, но закашлялся, с ужасом почувствовав на своём ухе сильные пальцы, крепостью хвата напоминающие кузнечные клещи.

— Веди.

Навстречу им, по плохо выметенному, мощёному двору уже спешила немолодая, бочкообразная цыганка в традиционном наряде: волосы убраны под платок, жакет яркой расцветки, длинная, до земли тёмная юбка.

На пальцах — золото, в ушах и на шее — много золота.

За ней торопились другие цыганки, одетые в том же стиле, что и толстуха. Собранные, деловитые, привычно настроенные поддержать друг дружку и переорать весь мир.

Так бы и случилось, но Фрол Карпович, предвидя нечто подобное, перехватил паренька левой рукой за воротник, не забыв его при этом слегка приподнять, отчего тому пришлось неумело балансировать на кончиках остроносых, не знакомых с уходом туфель.

Освободившаяся правая рука поднялась ладонью вперёд и продемонстрировала Печать, при этом окатив женщин изрядным, неприродным жаром и заставив их замереть. Полная предводительница покрылась крупными каплями пота, остальные, не понимая до конца, что сейчас происходит, решили потерпеть со скандалом и посмотреть, чем дело закончится.

В окнах дома показалась пара смуглых, мужских рыл.

— Ляля жива? — повторил вопрос боярин, не отводя взгляда от предводительницы.

— Да... — с присущей курильщикам хрипотцой промямлила та, разом растеряв весь боевой задор.

— Кто я, знаешь?

— Догадываюсь.

— Проводи.

В голосе русского звучало столько природной власти, уверенности матёрого медведя, что никому и в голову не пришло с ним ругаться. Сильный человек, опасный. Но и в дом его вести стремления не возникало.

— Я — Рада, — тяжело, с одышкой, попробовала толстуха вступить в переговоры. — Мне говори.