Про Иванова, Швеца и прикладную бесологию #4

Существовала непостоянными заработками — устраивалась реализатором овощей к кому-нибудь на местный рынок, трудилась пару-тройку месяцев, после со скандалом уходила и всем жаловалась на искусственно созданные владельцами недостачи. Действительно было так или сама Юнона Викторовна приворовывала — осталось тайной. Мнения делились примерно пятьдесят на пятьдесят.

В настоящий момент сидела без работы.

Денег у Петуховой стабильно не было, люди её не любили... Если бы не подкармливаемые по неизвестной прихоти бродячие псы — могла бы и умереть.

Относительно слабый свет на близкие отношения потерпевшей пролил, как ни странно, тот самый мужик с баклагой пива, получивший в рыло от Иванова. Оказалось, у него с женщиной несколько лет назад был роман с насыщенными водкой буднями и вечными скандалами. Даже съехаться на пару месяцев ухитрились.

Именно он и поведал о некой Дарье — подруге Петуховой, проживавшей неизвестно где и регулярно выручавшей непутёвую приятельницу небольшими суммами в долг. Дружили женщины с юности, и Юнона, несмотря на склочный нрав и вечный финансовый кризис, доверием не постороннего для неё человека не злоупотребляла.

Единственный сын Юноны Викторовны последние четыре года служил по контракту в армии и к маме не слишком рвался. Мужа у неё никогда не было.

О родителях и прочих родственниках сведения оказались совсем уж скудными — мать проживала в некоем медвежьем углу области и с дочерью не общалась. Возможно, давно умерла. Братья, сёстры — неизвестно.

Номера телефона потерпевшей никто не знал — она его меняла постоянно, иногда по паре раз в месяц, не желая получать звонки от рассерженных кредиторов или работодателей, а если совсем приходилось туго — сдавала аппарат за бесценок в ломбард.

Швец, шлявшийся следом за напарником, внимательно слушал пересуды укладывающихся досыпать людей. Досыта насмотревшись на целлюлитные ноги и семейные трусы узнал про то, что угодившая в больницу женщина задолжала всем понемногу, что окрестные мужики от неё шарахались, будто от прокажённой, ибо во хмелю Юнона Викторовна становилась крайне несдержанной на язык и яростно учила жизни любого, кто пробовал обратить на неё хоть какое-то внимание.

В общем, со всех сторон гражданка Петухова оказалась малоположительной личностью.

Уже под утро, перекуривая на воздухе, у входа в общежитие, напарники подводили итоги:

— Одна польза от ночных отработок — дома все. Расползтись по делам не успели… Хотя, конечно, это свинство — людям спать не давать.