Про Иванова, Швеца и прикладную бесологию #4

Владелец дома, тоже, по-видимому, знал про стремление пожилой женщины при первой возможности влезать не в своё дело и, отложив рыболовную снасть, с трудом поднялся, поправил очки и заковылял к калитке, давая себя рассмотреть.

Сухощавый, невысокий, вид соответствует возрасту — под семьдесят; почти лысый, от былой гривы остался лишь реденький венчик седых волос, обрамляющий загоревший на солнце череп. Почти слепой — очки на носу сидели нешуточные. Одет по-домашнему, без изысков — старые свободные штаны и расстёгнутая до пупка рубаха с острыми концами воротничка.

Вещи застиранные, видавшие виды, из тех, в которых предпочитают ходить по дому или трудиться на приусадебном участке.

На ногах — китайские тапки с ближайшего рынка.

Дошаркав до середины двора, дед, не останавливаясь, обернулся к дому и крикнул в приоткрытое окно:

— Таня! Приберись! У нас гости!

Оттуда немедленно отозвались:

— Откуда гости? Ты кого-то приглашал? Или что?..

За москитной сеткой, прикрывавшей оконный проём, появилась пожилая женщина в цветастом платье.

Голова прикрыта косынкой, лицо пухлое, уголки губ плаксиво опущены вниз. Возраст — сразу и не поймёшь, но за полтинник точно. Не проявляя никакой деликатности, она требовательно заголосила, уставившись на гостей:

— Вы кто? Зачем пришли? Кто вас звал?

— Отъявленная скандалистка, — шепнул Антон напарнику. — На физиономии написано.

— Угу...

Щелкнул замок в воротах, приоткрылась створка.

— Заходите, — скрипуче, неприятно пригласил Никита Михайлович.

— Собака? — на всякий случай уточнил Иванов, переживая за свои брюки.

— Привязана, не укусит, — вяло успокоил старик, отходя в сторону и пропуская гостей.

Изнутри двор не поражал. Клумба, гараж с открытыми по летнему времени дверьми, в глубине которого виднелась ухоженная бюджетная иномарка; от ворот и до самого дома уложена недорогая тротуарная плитка; сарай с пристроенным курятником; низкий штакетник палисадника, рядом с которым расположились вёдра и прочий сельскохозяйственный инвентарь.

Отдельно, намекая на достойный урожай, во всей красе цвела вишня.

Хлопнула дверь и на улицу вышла та самая, мелькавшая в окне Татьяна. Не здороваясь, она довольно резво для её полной комплекции и возраста засеменила куда-то за дом.

— Не обращайте внимания, — махнул рукой Рваных. — Она всегда такая. Никого не жалует. Десять лет с ней живу — ни разу никому не обрадовалась.

— И внукам? — для завязки разговора уточнил Швец.

— Внукам радуется. Своим.