Рыцарь и пирог

Его время начиналось в обед, а после предзакатного часа приходил тихий, задумчивый Грик со своей флейтой. Удивительно, как этот флегматичный блондин родом из чопорного, рационального Альгемайна преображался на подмостках. Холодная и пронзительная флейта в его пальцах визжала, хохотала и дразнила. Порой Джоццо не выдерживал, доставал уже увязанную в чехол лютню и присоединялся с аккомпанементом, хотя за это хозяин не доплачивал.

Но «всё проходит», как пишут на кольцах. Сегодня магии тоже не случилось. Джоццо посидел одну-другую канцону, допил поставленный сверх гонорара полукувшин таволы, обменялся с Гриком парой ритуальных фраз.

«Ну как ты? — Да ничего. — Ну и я ничего». Дорога домой приоткрыла дверь, и он пошёл.

В голове звенела лёгкость жизни, не имеющей смысла. Жизни, в которой не торчит где-то на горизонте башня великой цели, в сторону которой следует держать свой путь, деловито игнорируя посторонние тропки и случайные повороты. Джоццо любил повороты. И тропки тоже уважал. На одну из них он как раз только что свернул.

Это такая игра. Живя в городе — а тем паче в столице Флорании, — быстро привыкаешь, что из всех маршрутов под ноги ложатся самые очевидные. Выйти из дома, забежать в булочную, прыгнуть с ещё горячим брецелем на подножку конной рельсовки, заболтать кондуктора, соскочить на нужном перекрёстке, дальше дворами… Правда, за границами этих маршрутов мир исчезает. Прячется в тёмный, глухой ящик, словно кот. Он там как бы есть, но его как бы и нет.

Поэтому Джоццо, а также прочие молодые разгильдяи, имевшие время и не имевшие препятствий, полюбили шариться.

Следуя из точки «алеф» в точку «бет», выбирали не самый простой, а самый интересный путь. Каждый раз новый. Каждый раз неожиданный. Мир переплёлся нитями тропинок, снова обрёл плоть, принялся благодарно сыпать приятными встречами, шикарными видами и маленькими сюрпризами. Миру нравилось быть.

Знакомая сочинительница, втайне публиковавшаяся в семейном журнале под мужским псевдонимом, называла эту забаву «Северо-западный проход» и упоминала в своих зарисовках.

Джоццо знал, что на самом деле развлечение придумал известный писатель с Белых Островов, Джарек Войс. Конечно, вслух Джоццо молчал.

В переулке было темно. Особенно темно по контрасту с предыдущей улицей. Солнце уверенно валилось в сторону моря, и белокаменная жара сменялась наползавшей из таких вот переулков апельсиновой прохладцей. Наверное, даже в полдень здесь не прятались под крыши, пережидая безжалостную сиесту.