Пастуший рог полесского ветра

«Это я? – в ужасе подумал Никита. – Это сон!»

«Это правда, – шевельнулась за ухом чужая мысль – мысль его богини. – Теперь ты мой, батькин долг уплачен»

И рука с кнутом властно легла на его холку.

***

Раньше Никита думал, что неплохо знает лес. С детства ходил там зимой на лыжах, весной – обрывал подснежники и ландыши с приятелями; летом отец учил стрелять, читать лесные знаки, ставить силки на вредителей-лис. Но теперь Никита в лесу жил. Он слышал каждый звук на огромном расстоянии, каждый запах рассказывал целую историю, с невесть откуда возникающими в голове картинками, и Никита понял, что совершенно не знал леса раньше.

Никто из людей не знал и не чувствовал этот огромный, живой и пропитанный жизнью дом, где ничего не случается просто так, всё имеет глубокий смысл и конечную цель, каждый жёлудь и каждая сосновая иголка.

Постепенно он освоился в стае. Не убьёшь – не проживёшь. Никита быстро думал, внимательно слушал новое тело и вскоре стал самым ловким загонщиком. Больше его от туши не гнали. Теперь Никита сам взрыкивал на других переярков, скалился, крепко упираясь лапами в землю, бил плечом в плечо, зубами в зубы.

И братья отступали, отдавая ему законную часть добычи. Лисунка с любопытством глядела на Никиту и всегда следила за его охотой. 

Однажды стая подошла против ветра к диким свиньям и напала. Стадо с визгом бросились прочь, но Никита был начеку. Он выскочил наперерез и развернул свиней. На него налетели, но он рявкнул, прыгнул, а большая матка сразу бросилась в сторону, прямо под зубы стрелков.

За ухом немедленно шевельнулось: «Ты лучший!» 

Лисунка стояла поодаль, с румяным от бега лицом и растрёпанной гривой тёмных, спутанных волос, и широко улыбалась – блестели клыки. Она махнула Никите рукой с кнутом и пошла к свежей туше, за печенью. 

В это утро она спала, зарывшись в Никитину холку руками и лицом, а потом ласкала на днёвке, выбирала блох и прочесывала шерсть. Это было так приятно, что Никита смешно дёргал задней лапой каждый раз, когда лисунка набредала рукой на самое чесучее место.

 

***

Чем больше тело с его потребностями и возможностями захватывало власть над разумом – тем меньше оставалось старого, смешного и ненужного. Воспоминания тревожили Никиту всё реже, только по маме он всё ещё скучал.

Однажды утром, когда сытая стая легла на днёвку не слишком далеко от его родного села, Никита незаметно улизнул и помчался волчьей тропой, которая шла по замёрзшему ручью в овраге, склоном холма и полем.