Пастуший рог полесского ветра

Баба Оксана, закрыв глаза, шевелила губами. Видимо, молилась.

Мальчик бегом поднялся на второй этаж, в свою комнату, там разделся и юркнул с головой под одеяло, как делал, когда был маленьким. Отец обещал подарить старую винтовку на день рождения, не успел. А жаль, стрелял Никита неплохо. Он слушал волчий плач, пока, наконец, не забылся тревожным чутким сном.

Унылая и страшная песня звучала всю ночь и утро, то удаляясь за околицу села, к лесу, то приближаясь под самые окна. И только когда солнце взошло высоко – затихла.

***

На отцовские похороны прибыло всё городское начальство; какие-то господа на дорогих машинах. Был даже важный чиновник из области. Его водитель в сторонке тыкал пальцем в айфон. Люди подходили к матери, вздыхали и совали деньги в холодные вялые руки. Некоторых Никита знал – они приезжали к отцу охотиться и оставались до утра, пить водку. Собрались егеря из других хозяйств, с похоронными постными лицами, половина – полупьяные, одетые кто во что горазд. Приятель отца, Мыкола, весёлый жизнерадостный человек с железными зубами во рту, помогал и суетился.

– Ты теперь мамкина опора, – сказал Мыкола. – Ну, хлопець вже здоровый…

Никите, единственному ребёнку в семье, шёл тринадцатый год.

Пока хоронили, мать ни слезы не проронила. Механически совершала необходимые обряды: трижды попросила за мужа прощения у людей – может, обидел кого. Сдержанно поцеловала покойника в ноги, руки, в лоб, прощаясь. Только когда первые комья земли застучали по гробу, вздрогнула всем телом и вцепилась в Никиту так, что на плечах остались синяки.

А когда вернулись с поминок – их ждала новая неприятность. Посреди двора, на залитом кровью снегу, лежал Мухтар, с разрезанным горлом и вспоротым брюхом. Собачьи внутренности ещё дымились теплом, но пёс был мёртв.

– Боже святый! – всплеснула руками баба Оксана. – Посреди бела дня собаку зарезали! Отнеси, Настя, хлиба в лис, на откуп…  

– Молчите! – оборвала бабку мать. – Пойду, капканы поставлю.

– Да не поможуть капканы от сатаны! – продолжала бабка.

– Молчите!!! – крикнула мать и залилась слезами.

– Я закопаю на огороде! – предложил Никита.

– Нет. В дом иди, – отрезала мать.

Позже Никита видел из окна, как она ходит по двору. Утаскивает куда-то Мухтара, заливает водой кровавый снег и расставляет у забора и за амбаром выпаренные, очищенные от смазки отцовские капканы, которые с лета лежали под крыльцом.