Пастуший рог полесского ветра

Другие вообще отсутствовали.

- Но, как же так? – только и смогла произнести она.

- А никто и не говорил, что ты найдёшь сестру живой и здоровой, - лицемерно ласково произнёс Антипка. – А теперь давай прощаться!

Он быстро наклонился, схватил Альку за плечи и смачно поцеловал в самые губы, даже сунул ей в рот горячий влажный язык. Аля обеими руками сердито отпихнула Антипку, плюнула и вытерла рот рукавом.

- Да как ты!..

И вдруг увидела, что в паре метров от них стоит громадный, седой как лунь, волк.

- Мама… - сказала Алька севшим голосом. – Мама-а!!! – закричала она.

Волк фыркнул и начал трансформироваться. Лапы вытянулись в руки, большая волчья башка расширилась ещё и превратилась в кудлатую, светловолосую человечью голову. Огромный мужик в белой одежде поднялся с колен и отряхнул с ладоней прилипший мусор. Выглядел он почти обычным: ни клыков, ни когтей, но у Али внутри всё замерло от дикого животного ужаса.

- Пойдёт, - кивнул мужик Антипке, который с самым невозмутимым видом посвистывал в сторонке. – Пахнет она хорошо. Даже отлично. Долг выплачен, иди куда хочешь.

- Скрипку отдай, - мрачно подал голос Антипка. – Девка – высший сорт.

- Тоща, - помотал головой Чугайстер, разглядывая перепуганную Альку.

- Зато сладкая, - торговался Антипка. – Я разок лизнул. Отдавай скрипку, я её мастерил двести лет.

- Чёрт с тобой, ракло клышоногэ, - махнул рукой Чугайстер. – Приходи завтра в берлогу, отдам.

- Антипка, - сказала Аля тихо, заглядывая в симпатичное лицо Безпятки, – Как же так? Ведь ты говорил, что я тебе нравлюсь?

- Конечно нравишься, - ухмыльнулся тот. – Не будь я Чуге должен, сделал бы из тебя хвойду. Научил бы курваться, ты бы полюбила это дело. Ну, прощай!

- Да как так можно жить?! – закричала Алька и заплакала. – Ведь я тебе доверилась!

Антипка пожал плечами и произнёс:

– Да ты ведь знала, с кем пошла. А я тебя и не обманывал

Он ссутулился, втянул в плечи голову и, оттолкнувшись от земли длинными руками, бесшумно канул в темноту.

Алька быстро повернулась к жуткому мужику и стала пятиться.

- Ну что, - сказал тот, делая шаг к девочке, – Пошли умирать, навья кровь.

Алька пятилась, а Чугайстер неотвпратимо и шумно приближался, ломая огромным телом ветки орешника.

- Отпустите меня, пожалуйста! – взмолилась она, заливаясь слезами. – Ведь я ничего плохого не сделала!

- Значит, ещё сделаешь.