Масик

Первым делом, Жорик намеревался резко ответить «нет». Но тут же ужас осознания впился в него раскаленным железом. «Это же… Это же… мой научный руководитель, Гарик Борисович. Милый, интеллигентный человек. Давно мне знакомый. Но, я даже не сразу узнал его фамилию в устах Поросина. Редко кто, к тому же, называл его вот так: не добавляя имени и отчества. И зачем, интересно знать, он понадобился этой гарпии? – этим ласковым словом он мысленно окрестил Зинаиду Григорьевну: ведь он прекрасно знал, для кого Поросин сейчас расстарался.

- М-м… Это – мой научный руководитель. Он живёт в Ростове, занимается изучением Средних веков и Античности.

- Надо же! А мы уж подумали, что такого человека не существует… Часть финансирования нашей кафедры была направлена в ростовский филиал вуза, мы это раскопали. На зарплату некоему Габрелянову. Который, вроде как, вёл там лекции. И мы решили, что эта фамилия вымышлена. Но, похоже, что он – соучастник.

- Соучастник чего? Габрелянов – профессор, известный медиевист.

Думаю, что он действительно вёл лекции в нашем филиале. И меня с ним познакомил Павел Сергеевич.

- Кстати, наш слишком щедрый Павел Сергеевич и вам кинул недавно неплохой куш. Как будто, для поддержки молодого специалиста… Тоже мне, молодой, да ранний! На кафедре вы – без году неделя, а вот тебе, пожалуйста! Вы здесь только третий год, а вам – помощь материальную, подумать только, - и Поросин, отлипнув взглядом от Жорика, наконец уполз восвояси, бурча себе под нос:

- Всё равно, выведем на чистую воду всю эту шарашкину контору! Попляшете ещё у нас!

О том, что Поросин сам писал кандидатскую диссертацию уже лет десять, а воз был и ныне там, на кафедре знали все.

Причём, первые три года он имел полный, и хорошо оплачиваемый кафедрой трёхгодичный отпуск. При этом, ходил в институт только затем, чтобы получать деньги. По прошествии этого срока, он ничего, никакой кандидатской, не предоставил. И был бы уволен Павлом Сергеевичем, но его уговорили оставить Поросина. О «бедном, талантливом молодом человеке» просили декан Владимир Исаевич и уходившая как раз на пенсию бывшая завкафедрой, питавшая к Поросину жалость. «Не пускайте человека, да ещё и приезжего, по миру», - взмолилась она.

Так что, «молодым да ранним» некогда побывал сам Поросин, раздувшийся сейчас как индюк.

Так мило побеседовав с коллегой, Георгий отправился проводить занятия. После двух пар, у него было окно: то есть, свободная пара, без лекций или практических.