Масик

К тому же, лапища эта имела слегка зеленоватый оттенок.

Голая лампочка на потолке вдруг стала мигать и мерно раскачиваться из стороны в сторону, порывисто освещая полутемную теперь комнату с единственным маленьким окошком, плотно задёрнутым сейчас шторой. Вправо – влево, вправо – влево… Жутко, совсем не по-кошачьему, взвыла в сумке Мнемозина.

И тут… Жорик понял, что… Скорее всего, это был не совсем Петька. Вернее, совсем не Петька. И тогда он, следуя посетившему его вдохновению, продолжая левой рукой придерживать сумку, правую резко высвободил,выронив на пол кулёк с книгами - и размашисто перекрестил того субъекта, что пытался отобрать у него сумку с Мнемозиной.

«Ом мани падме хум», - пролепетал он при этом почему-то. Мнимый Петька, однако, тут же выпустил сумку и отступил на шаг.

- Гад, - пробормотал он гневно.

- Отче наш, иже еси на небесех, - начал Жорик, и повторно перекрестил этого урода. - Да святится имя твоё...

И… Тот растаял в воздухе, оставив лишь облачко перегара и зловония.

И только малиновое ватное одеяло осталось валяться на полу.

Жорик поднял пакет с книгами, и, по-прежнему прижимая к груди сумку с кошкой, спешно ретировался на улицу. Вышел на свежий морозный воздух. Вдохнул его полной грудью.

Снова завернул за угол, прошёл обратно вдоль длинной стены дома с окнами, занавешенными шторами в цветочек. Миновал поворот - и вновь оказался на тропинке, ведущей к калитке. Подскочил к забору, повернул на калитке вертушку… «Бежать!»

- Привет! А ты что здесь делаешь? – раздался сзади голос.

Он обернулся. На порог дома только что выскочил Петька, в майке и спортивных шортах. И, несмотря на холод, прямо в домашних резиновых шлепках. Он направился к Жорику. – Я увидел в щёлочку, как ты сейчас прошмыгнул мимо моего окна. Ты что, в пристройку, что сзади, стучался, вместо этого входа? И чего это тебя туда понесло? Там, к тому же, замок на дверях висит.

«Боже мой! Он не стал нелюдью? Вот это же - он. Настоящий Петька», - подумал Жорик, но не слишком уверенно.

– Да вот… Решил тебя навестить, - отвечал он тихо. - И почему-то подумал, что ты живёшь там, в пристройке. А здесь – твоя бабушка, - он озирался вокруг, но и периодически присматривался к лицу друга. Вроде бы, это было нормальное, человеческое лицо. И вокруг не смердело.

- И откуда… Ты вообще знаешь о пристройке? Но… я сейчас именно с бабушкой и живу. В основной хате. А в той пристройке основательный ремонт требуется.