999999999 маны - Том 1

Эпилог

Я открыл глаза в пустом поезде. Мы мчались так быстро, что за окном было невозможно рассмотреть ровным счётом ничего. Однако я и не пытался. На самом деле, мне было всё равно.

Непроглядной холодной тьмой на меня нахлынуло чувство одиночества; в горле встал ком. Я один. Эта мысль часто залезала ко мне в голову, неоднократно диким вихрем взметая тоску, которую мне временами удавалось не замечать. Но до этого момента я не осознавал, как сильно заблуждался. Потому что настоящее одиночество — безжалостно.

Затем я посмотрел вперёд. И тьма расступилась.

Передо мной сидел отец.

Он выглядел гораздо моложе, чем когда я видел его в последний раз. Совсем как в моих детских воспоминаниях. Как тогда, когда всё было проще. Легкая щетина и задумчивый взгляд, ровно такие, какими я их запомнил, когда мы играли втроём с мамой.

— Марк… — произнес он полушёпотом.

Почему-то на глаза навернулись слёзы, которые я не смог сдержать.

Я сорвался с места и крепко обнял его, уткнувшись лицом в его грудь. Помню, в детстве она казалась мне необъятной. Знакомый и родной запах — сигарет, пота и слегка выветрившегося одеколона.

— Наверное, я плохой отец… — он гладил меня по голове, как когда-то в детстве.

Хотелось кричать. Ты не плохой отец, это я — плохой сын.

— Ты уже такой взрослый… — он смотрел на меня, улыбаясь. — Я горжусь тобой.

Я не заслуживаю этих слов. Я разочаровал тебя, подвёл.

Но отец улыбался, глядя на меня и поглаживая по голове.

Я хотел показать, что, несмотря на свою слабость, я всё равно чего-то стою. Показать тебе, что я достоин того, чтобы быть в ответе за свою жизнь. Я знал, что ты это уважаешь в людях больше всего и боялся, что во мне ты так этого и не рассмотришь. Я… не смог сказать тебе об этом вслух.

Он лишь посмотрел мне прямо в глаза.

Почему он должен уйти так рано?

Я хотел побыть с ним дольше.

Но внезапно поезд остановился. Отец крепко обнял меня, крепче, чем когда-либо раньше.

— Я люблю тебя, сынок, — я не слышал этих слов восемь лет.

— И я тебя, — выдавил я в ответ сквозь вновь подступающие слезы.

Он встал, в последний раз посмотрел на меня — и вышел на станции.